– Должно быть, она доверяла вам, – произнесла Клер.

– Как видите, недостаточно, – с горечью ответила миссис Флеминг. – Можете себе представить мое потрясение, когда я вошла в комнату, собираясь разжечь огонь в камине, и обнаружила, что ее постель пуста, простыни не смяты и все осталось в том же виде, как накануне вечером. Я сразу заподозрила, что она сбежала с мистером Холлибруком.

– И что вы сделали?

– К счастью, лорд Уоррингтон был дома, командование предоставило ему отпуск. Я поспешила уведомить мистера Эддисона, тот разбудил маркиза, и его светлость организовал поиски. Но прошло три дня, а леди Эмили так и не нашли. Ну а спустя три дня было уже поздно что-то предпринимать. Она погубила себя.

Покончив с кроватью, Клер занялась прикроватным столиком. Скрывая волнение, она проговорила ровным голосом:

– Но отчего же «погубила»? Ведь мистер Холлибрук женился на ней?

Миссис Флеминг строго посмотрела на нее.

– Она была помолвлена с человеком своего круга. Возможно, у вас на севере Англии не принято относиться серьезно к таким вещам.

– Возможно… – Клер принялась усердно натирать фланелью прикроватный столик красного дерева. – Леди Розабел сказала, что маркиз лишил леди Эмили наследства и больше никогда не виделся с ней. Удивляюсь, как можно вычеркнуть из жизни родного человека. Должно быть, он был в ярости от ее поступка.

– Мой жизненный опыт говорит, что мужчины часто изображают гнев, когда хотят скрыть свою боль, – заметила миссис Флеминг, стирая пыль со столика, в основании которого лежал медный тигр. – Маркиз был ужасно расстроен, Тут не может быть ошибки. Несколько дней после ее побега он не мог ни есть, ни спать. За год до того он потерял жену и всю свою любовь отдавал леди Эмили.

У Клер чуть не вырвалось возмущенное восклицание. В изложении папы все было по-другому: лорд Уоррингтон пытался заставить маму выйти замуж за старого немощного герцога. Если кто и был пострадавшей стороной, то мама.

Она всего лишь хотела выйти замуж за любимого человека. Разве можно ее за это винить? Клер сочувственно вздохнула:

– Как грустно, когда семья распадается. Если бы его светлость нашел в себе силы простить дочь…

– Простить? Но она и не пыталась просить у него прощения, – Миссис Флеминг энергично водила тряпкой по ногам медного тигра. – После того как леди Эмили сбежала, хозяин заперся в библиотеке и провел там несколько недель. А потом ушел в море и с тех пор редко возвращался домой. Можно сказать, совсем не бывал дома до тех пор, пока его не ранили в Трафальгарской битве. Но о леди Эмили он больше ничего не слышал.

«Но это же неправда!»

– Не может быть, чтобы она ни разу не написала ему. Неужели он не получал от нее писем?

– Во всяком случае, я об этом ничего не слышала. – Миссис Флеминг печально покачала головой. – Леди Эмили была такой милой, такой разумной девушкой. Может быть, мистер Холлибрук так повлиял на нее. А ведь я считала его порядочным человеком. Но как бы там ни было, в то, что мистер Холлибрук – Призрак, я не верю. Ну не могу я себе вообразить, чтобы он мог что-нибудь украсть. Ну и времена пошли! Уже не знаешь, от кого чего ждать.

Клер едва сдерживалась, чтобы не разубедить ее, и с трудом взяла себя, в руки. Из разговора с экономкой она поняла, что письма мамы почему-то не доходили до лорда Уоррингтона. Куда они могли пропасть? Или дед все же получал письма, но скрывал это от остальных домочадцев?

Клер ни разу не видела, как доставляется почта, но зато видела лакея, который относил серебряный поднос с письмами наверх.

– Кстати, о письмах, – сказала она. – Мне должно прийти письмо из Йорка от подруги. Кто занимается сортировкой почты?

Миссис Флеминг наводила блеск на хобот слона из слоновой кости.

– Кто-нибудь из лакеев приносит почту мистеру Эддисону, а он уже сортирует ее.

Клер не очень хорошо представляла себе обязанности прислуги в таком большом доме, но ей казалось, что сортировка почты является прерогативой дворецкого, а не личного камердинера маркиза.

– Разве… так полагается? – неуверенно спросила она.

– В этом доме так заведено. А теперь довольно разговоров, иначе мы не успеем закончить работу вовремя.

Миссис Флеминг резко оборвала разговор, и Клер подумала, что ее расспросы показались экономке подозрительными. Надеясь развеять ее подозрения, она снова усердно принялась за работу и, выждав несколько минут, завела разговор о предстоящем бале-маскараде в честь восемнадцатилетия леди Розабел.

Но ее никак не отпускала мысль о письмах матери. Возможно ли, что мистер Эддисон выбрасывал их? Если так, то он, вероятно, действовал по приказу лорда Уоррингтона. Маркиз вычеркнул дочь из своей жизни, словно она умерла.