И правильно делали. Здесь не было ни одной семьи Катагария, которая не жаждала бы крови Аркадиан, любивших преследовать и убивать их – животных.

Его всегда удивляло, что лидеры Аркадиан и Катагарцев, или так называемые регисы каждого клана, могли находиться за одним столом без драки. Нельзя сказать, что в прошлом не случалось вспышек негодования. Но с этими нарушениями стремительно и болезненно разбирался посредник Омегриона.

Савитар не играл. Если кто-нибудь преступал его правила, он моментально поджаривал правонарушителя.

В буквальном смысле.

И с большим удовольствием.

Раздражение Данте немного улеглось, как только он заметил Фьюри и Вэйна Катталакисов, стоящих в углу и разговаривающих друг с другом. Он познакомился с волками год назад, и ему показалось странным, что они находились здесь вместе. Омегрион – это встреча только регисов, или лидеров, каждой ветви Вер-Охотников, которых посылали представлять интересы своего вида.

Должен был присутствовать только один волк Катагария.

У Вэйна – такого же свирепого животного, как и Данте, – были темно-каштановые волосы, свободно ниспадавшие на плечи. А белокурые волосы Фьюри были собраны в конский хвост. Как и Данте, Фьюри был одет во все черное в отличие от брата, на котором были джинсы и коричневая кожаная куртка поверх белой футболки.

– Волки, – приблизившись к ним, поприветствовал Данте.

Вэйн пожал ему руку, затем его примеру последовал Фьюри. Данте широко улыбнулся, как только увидел на ладони Вэйна парную метку.

– Похоже, с последней нашей встречи нас успели пометить, – заметил Вэйн.

– Да уж, – усмехнулся Данте. – Ад замерз, не правда ли?

Фьюри засмеялся.

– Ты себе не представляешь.

Данте пристально взглянул на братьев.

– Как так получилось, что у катагарских волков два представителя?

Вэйн зловеще улыбнулся.

– У них их нет.

Данте нахмурился.

В голубых глазах Фьюри заплясали веселые чертики.

– Я – регис со стороны Катагарцев, а Вэйн – Аркадиан.

Новость ошеломила Данте. Это было невозможно. Вэйн – Катагарец.

– Ни черта себе.

Вэйн кивнул.

– Как ты и сказал: «Ад замерз».

Данте покачал головой.

– Да уж, но как такое возможно?

– Врожденный дефект, – объяснил Вэйн. – Когда у меня начался период полового созревания, я перестал быть Катагарцем, моя основная форма поменялась на Аркадианскую, и до недавних пор я никому и никогда не рассказывал об этом.

Данте похолодел, когда на половине лица Вэйна появилась традиционная метка Стража Аркадиан. Стражи были солдатами-людьми, которых отправляли убивать своих же кузенов Катагарцев. По этой причине Данте презирал их каждой частичкой своей души.

– Спокойно, Данте, – произнес Фьюри. – Вэйн вырос одним из нас. Как Катагарец. Он не такой, как остальные Стражи, которые убивают без причины.

– Лучше, чтобы так оно и было, – предостерег Данте, и юмор как рукой сняло. – Возможно, я и управляю Лимани, но никакой любви к Стражам не испытываю.

– Не ты один, – сказал Вэйн, и метка исчезла. – Поверь мне, в жизни у меня было достаточно потерь из-за безумных Стражей, и я не собираюсь принимать участия в их Крестовых походах. Мир? – спросил он, протягивая руку пантере.

Данте заколебался прежде, чем ответить рукопожатием. Если учесть все обстоятельства, он уважал волка.

– Человек, да? Мне действительно жаль тебя.

Вэйн криво усмехнулся.

– Да уж, мне тоже.

Чувство юмора Вэйна вернуло Данте в прежнее настроение, заставляя его улыбнуться волку.

– Дружище, тем не менее, я не могу не уважать тебя. Два голоса в Омегрионе. Очень впечатляет. Возможно, мне повезет и детеныш из моего потомства тоже сможет стать Аркадианцем в момент половой зрелости, тем самым предоставив мне еще один голос.

Фьюри приподнял бровь в изумлении.

– Твоя пара – Аркадианка? Ей известно о твоем отношении к ее народу?

Данте усмирил его.

– Она знает. Единственное и самое важное – это мои чувства к ней, и в них она ни капельки не сомневается.

Фьюри и Вэйн кивнули в знак согласия.

Данте оглянулся, заметив вновь прибывших в зал Катагарцев.

– Кто-нибудь из вас имеет понятие, почему мы здесь?

Вэйн вздохнул.

– Я слышал про Катагарца и трелосу.

Данте втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Трелоса – болезнь, в чем-то подобная бешенству. Это сумасшествие, которое поражает их вид во время полового созревания. Никто в точности не знал причину возникновения этой болезни. Но если трелоса поражает кровь, то делает носителя неуправляемым убийцей. Это не поддается лечению. Если вдруг трелоса обнаруживалась у Катагарца или Аркадианина, то их выслеживали и убивали.