Как только Тони ушел, Реми остановился с бочонком и опять свирепо взглянул на Рена.

– Что? Теперь будешь просить помощи?

Рен проигнорировал его, поднимая пустую лоханку для мытья посуды.

Реми наклонил голову.

– Ты – любитель людей, тигр. Где ты был сегодня днем?

Он ощущал желание медведя накинуться на него – ведь это заложено в природе Реми, как и в его собственной. Но к счастью, медведь обладал здравым смыслом. Не обращая на него никакого внимания, Рен направился в бар – убирать столы.

Это был обычный вечер, с тусующимися под песни в стиле хэви-метал туристами и байкерами. «Howlers» выйдут на сцену намного позже. За исключением гитариста Кольта, группа имела склонность спать весь день и вставать только с наступлением сумерек. Животным тяжело находиться в человеческом обличии на протяжении всего дня.

Только по-настоящему сильные могли справиться с этим.

Так как наступило время обеда, столики были заняты людьми, которые пришли подкрепиться. Вер-Охотников среди них было мало. Рен был одним из немногих, кто пришел так рано. Светлое время суток его не очень беспокоило. Несмотря на то, что Рен, как Вер-Охотник, был достаточно молод, он не испытывал никаких проблем с пребыванием в обличии человека, даже до наступления темноты. И Рен точно не знал почему.

Может, это связано с тем фактом, что от зверя внутри него требовалось столько же усилий, чтобы удерживать полноценную форму тигра или барса, сколько и для поддержания облика человека. Он отработал эти навыки ранее, чтобы, по крайней мере, попытаться ужиться среди других животных.

К сожалению, такой вариант был спорным, поскольку они могли учуять, что он гибрид. Единственное, что он не мог изменить даже при помощи магии, – это свой запах. И он ненавидел это.

Рен заполнил поднос и направился обратно через бар к двери, ведущей на кухню. За стойкой бара стоял Фанг. Он открыл дверь и придержал ее для него.

В благодарность Рен кивнул головой. Фанг был волком и появился в Санктуарии почти полтора года тому назад. Он провел первые несколько месяцев в коме после жестокого нападения Даймонов, которые сделали волка полностью беспомощным. В отличие от голливудских легенд о вампирах, Даймоны не только пили кровь, но и высасывали души из жертв в собственные тела, чтобы продлить себе жизнь. Так как Вер-Охотники владели магией, Даймоны особенно настойчиво их преследовали, потому что, убив Вер-Охотника, они могли заполучить эти способности.

Нападение Даймонов имело тяжелые последствия, и Рен понимал, почему Фанг оказался в коме. Волку чертовски повезло, что он остался в живых.

С того странного дня Благодарения, когда Фангу впервые удалось подняться с постели, он постепенно восстанавливал силы, но волк все еще был серьезно травмирован после того нападения.

– Что случилось с твоими волосами, тигр? – спросил Фанг.

– Они отвалились.

Фанг покачал головой, когда Рен прошел мимо него в кухню. Он остановился около раковины. Марвин спрыгнул с его плеча на полку, пока Рен перекладывал грязную посуду с подноса в посудомоечную машину.

– Как прошел день?

Рен повернул голову и увидел позади себя Эйми. Как всегда, она выглядела потрясающе красивой. Девушка была одета в джинсы и красную обтягивающею тенниску. Широкая улыбка озаряла ее лицо. Она выглядела оптимистически настроенной.

Рен пожал плечами.

– Хорошо.

Ее улыбка померкла.

– Цветы не сработали?

– Сработали.

– Тогда почему ты несчастлив?

Он опять пожал плечами.

Эйми схватила его за руку и отвела в угол, подальше от посторонних ушей.

– Рен, поговори со мной.

Она была единственной, с кем Рен когда-либо действительно разговаривал, если, конечно, можно так выразиться, так как он лишь изредка перекидывался с ней парой слов.

– Мне нет места среди людей.

Она взглянула на дверь, ведущую к бару, где работал Фанг.

– Да уж, это больно, когда ты чего-то хочешь, и знаешь, что нельзя. Но…

– В этом случае нет никаких «но», Эйми, – сквозь зубы произнес Рен. – Катагария не имеют человеческих партнеров, ты знаешь это. Когда в последний раз один из нас заводил отношения с человеком?

– Такое случалось.

Но Рен знал лучше.

– Даже если и так, мы все равно стерильны. У животного с человеком не могут родиться дети.

Что было не так уж и плохо. Боги знают, что последнее, в чем он нуждался, – это произвести на свет еще больше уродов, подобных ему. Но суть не в этом. А в том, что Мэгги не принадлежала их виду. Она была самым прекрасным, что есть в мире, а он – самым жутким кошмаром для людей.

Это было невозможно.

Рен обреченно вздохнул.

– Я вычеркнул ее из своей жизни. Сейчас мне нужно работать.