– Тут нас и прикончат, – вслух подумал Леша.

Я чувствовал, как во мне растет напряжение, как стало учащенно биться сердце и его удары отзываются в висках. Сейчас мы встретимся с Эльвирой Милосердовой, над могильной плитой которой все еще рыдают несчастные дураки. Сейчас я поцелую женщину, которая по своей воле похоронила свое имя и, как в фильме ужасов, переселилась в душу безвинной девчонки, убитой по сценарию на Диком острове. Сейчас я начну играть сложнейшую роль из тех, которые мне когда-либо выпадали.

Легкий ветерок прошелся по верхушкам деревьев. Запахло прелыми листьями и влажным мхом. Где-то далеко заголосила кукушка, и я невольно поднес руку с часами к глазам. Как ни странно, было ровно три часа.

Леша толкнул меня в бок и показал глазами вперед. Перед верандой, на площадке, обозначенной угловатой кладкой из красного кирпича, стоял бело-голубой джип «Мицубиси». Прислонившись к нему спиной, скрестив на груди руки и кокетливо поставив каблук на широкое колесо, стояла молодая женщина, одетая в плотно облегающие кожаные джинсы, напоминающие брюки для верховой езды, и в просторную белую рубашку, слишком смело расстегнутую на груди. Ее темные волосы были аккуратно зачесаны назад и свернуты тугим клубком на затылке. На бледном, лишенном какой бы то ни было косметики лице огнем полыхали ярко-красные губы.

Я узнал ее. Это была та самая женщина, которую я видел у почтовых ящиков в подъезде, где убили Лепетиху.

– Наконец-то! – воскликнула Эльвира, глядя то на меня, то на Лешу, и не очень решительно остановила взгляд на мне. – Объявился мой голубчик, родственничек!

Она раскинула руки в стороны, принимая меня в свои объятия. Мы довольно тепло потискали друг друга.

– Ну, – сказала она, чуть отстранясь, – дай же тебя рассмотреть как следует.

Она здорово играла и тем самым помогала мне. Я стал забывать, что передо мной хитрая преступница, и уже почти воспринимал Эльвиру в самом деле как свою дальнюю родственницу.

– По-моему, мы с тобой похожи, – сделала вывод она, насмотревшись на меня вдоволь.

– А ты сильно изменилась.

– Надеюсь, в лучшую сторону?

– Конечно! Такая красавица! Ты была совсем другой.

Я помогал ей. Было заметно, что, несмотря на мастерство перевоплощения, Эльвира первую минуту волновалась: как я отреагирую, увидев ее? Ведь в ее понятии я действительно был неожиданно свалившимся на голову двоюродным братом Татьяны Васильевой. А вдруг сразу пойму, что передо мной чужая женщина, самозванка?

Она расслабилась, снова поцеловала меня в щеку, оставив жирный отпечаток.

– А это, – перевела она взгляд на Лешу, который тенью стоял рядом со мной, – надо понимать, твой друг Лешка?

Леша изобразил какую-то ужасную улыбку, протянул Эльвире руку и сотворил уродливый реверанс.

– А у тебя симпатичный друг, – многозначительно сказала Эльвира.

– Да я и сам ничего.

– Ну, пойдем в дом, – хлопнула она в ладони, взяла нас обоих под руки и повела к веранде. – Сейчас будем вкусно кушать и пьянствовать. Ты мартини пьешь, Костик?

Я снова оценил мастерство игры. Была бы у меня в самом деле такая сестра! Я оглянулся, чтобы посмотреть в глаза крокодилу, которому следовало бы поучиться вежливости у своей хозяйки, но того уже и след простыл.

Мы поднялись на веранду и оттуда через широкие двустворчатые двери из красного дерева вошли в просторный холл. Покрытый лаком дорогой паркет, мягкая мебель, обитая кожей, напольные вазы с цветами. На второй этаж вела деревянная лестница, перила которой поддерживали резные амурчики. У меня перехватило дух.

– Неплохо ты устроилась, – произнес я. – Это я сюда тебе звонил?

– Не совсем, – ответила Эльвира. – Ты звонил в офис на Барсучьей поляне, а в этом доме я живу.

– И далеко отсюда офис?

– Можно пройти пешком через лес, что я часто делаю. А можно и на машине по грунтовке. Полчаса езды от силы.

– А кто жил здесь до тебя?

– Есть версия, что этот дом построил для своей любовницы Чехов. Потом это была дача кого-то из советских наркомов… Слушай, Костик, ты все какой-то ерундой интересуешься. Идем наверх, я покажу вам ваши комнаты.

– Наши комнаты? – удивился я. – А для чего нам нужны комнаты?

– А вы разве ко мне только на день приехали? Поживете несколько дней, подышите горным воздухом, отдохнете от курортной жары и суеты.

Я понял, что сопротивляться было бесполезно. Мы с Лешей, стараясь мягче ступать по сверкающей лаком лестнице, стали подниматься за Эльвирой. За ней шлейфом тянулся запах дорогих духов.

– А где, кстати, ваши вещи? – спросила она, не оборачиваясь.

Леша хотел что-то вякнуть, но я опередил его: