Для заключенных делались стенгазеты. Один бывший заключенный отзывается о них так: «Стенгазету, этот атрибут советского образа жизни, никто никогда не читал, но выпускалась она регулярно». В ней «гневно клеймились отказчики, лодыри, не хотевшие честным трудом искупать свою вину перед Родиной». В стенгазетах часто были и юмористические отделы:

Какое бы ощущение нелепости ни вызывали стенгазеты у многих лагерников, московское начальство ГУЛАГа относилось к ним чрезвычайно серьезно. Стенгазета, гласило положение о культурно-воспитательной работе, «показывает лучшие образцы работы, популяризирует отличников производства, разоблачает лодырей, отказчиков, промотчиков». Помещать в них портреты Сталина не разрешалось: читателями стенгазет, так или иначе, были не «товарищи», а преступники, исключенные из советской жизни и лишенные права смотреть на вождя. Абсурдная атмосфера секретности, воцарившаяся в лагерях в 1937-м, окутывала их и в 40-е годы: лагерные газеты нельзя было выносить за зону [809] .

КВЧ еще показывала заключенным фильмы. Густав Герлинг-Грудзинский вспоминает американский музыкальный фильм, «полный дам в турнюрах, мужчин в жилетах в обтяжку и жабо» и советскую пропагандистскую короткометражку, кончающуюся «торжеством добра»:

Тем временем некоторые уголовники использовали темноту в помещениях, где показывали кино, для сведения счетов. «Помню, в конце одного из сеансов из зала на носилках выносили труп», — сказал мне один бывший заключенный [811] .

КВЧ, кроме того, проводила футбольные матчи, шахматные турниры, концерты художественной самодеятельности. В одном архивном документе приведен репертуар ансамбля песни и пляски НКВД СССР, ездившего по лагерям:

1. Баллада о Сталине

2. Казачья дума о Сталине

3. Песня о Берия

4. Песня о Родине

5. В бой за Родину

6. Все за Родину

7. Песня бойцов НКВД

8. Песня о чекистах

9. Песня о дальней заставе

10. Марш пограничников [812] .

Были и более легкие номера, такие как «Давай закурим» и «Песня о Днепре». Репертуар драматического коллектива включал в себя, среди прочего, инсценировки рассказов Чехова. Тем не менее главные усилия, по крайней мере в теории, артисты должны были направлять не на развлечение лагерников, а на их воспитание. Как гласил приказ Москвы за 1940 год, целью всякой постановки должна быть мобилизация заключенных, воспитание в них «сознательного отношения к труду» [813] . Но, как мы увидим, лагерники учились использовать самодеятельность и как средство выживания.

Были, однако, у КВЧ и другие задачи, и заключенные порой пытались попасть на более легкую работу иными способами, нежели участие в самодеятельности. КВЧ отвечала, в частности, за сбор «рационализаторских предложений». К этой задаче она подходила чрезвычайно серьезно. В направленном в Москву полугодовом отчете начальство одного лагеря в Нижне-Амурской области без тени иронии писало, что получено 302 рацпредложения, из которых внедрено 157, что позволило сэкономить 81 232 рубля [814] .

Исаак Филыптинский с немалой долей насмешки рассказывает, как некоторые заключенные использовали эту начальственную политику в своих целях. Один бывший шофер заявил, что может сконструировать механизм, добывающий топливо для машин «прямо… из воздуха». Начальство загорелось и выделило ему особую мастерскую:

В конце концов Вдовина разоблачили: однажды, возвращаясь с завода, он нес «огромную конструкцию», состоявшую, в частности, из консервных банок и спичечных коробков. Тут-то начальство и распознало блеф.

Как и по всей стране, в лагерях шло «социалистическое соревнование» и чествовались ударники, перевыполнявшие норму в три, а то и в четыре раза. Первые такие кампании 30-х годов я описала в главе 4, но они продолжались и в 40-е — с меньшим энтузиазмом, но с большей долей абсурдной гиперболизации. Победители соревнования получали награды разного рода. Помимо лучшего питания и лучших условий жизни, им иной раз полагалось и нечто менее осязаемое. В 1942 году, к примеру, за доблестный труд вручали «книжку отличника». В ней — календарик с клеточками для процентов выполнения нормы за каждый месяц; листки для записей о рацпредложениях и изобретениях; перечень прав, предоставляемых обладателю книжки (на лучшее место в общежитии «со всеми положенными постельными принадлежностями», на первоочередное получение «обмундирования первого срока и продуктов питания по установленным нормам», на неограниченное получение «с разрешения начальника лагерного подразделения» передач от родных и знакомых и т. д.); и цитата из Сталина: