Шрифт:
Штрафной изолятор или карцер был, с точки зрения начальства, идеальным наказанием — наказанием вполне законным, которое формально нельзя было назвать пыткой. Голод и тяжелые условия постепенно разрушали там здоровье людей, но поскольку прокладывать железные дороги через тундру уже не надо было, власти это не волновало. Штрафные изоляторы брежневских времен были вполне сравнимы со всем тем, что изобрели органы НКВД при Сталине. В документе Московской Хельсинкской группы за 1976 год подробно описаны карцеры Владимирской тюрьмы, которых в ней было около пятидесяти:
«Стены покрыты цементной „шубой“ — острыми выступами, буграми. Пол — грязный, сырой… Часть стекла разбита, и окно заклеено обрывками газет. В других карцерах… окна вообще забиты, заложены кирпичом. Сидеть практически не на чем. Имеется специально оборудованный выступ стены: вертикальный полуцилиндр радиусом около 20–25 см, высотой около 50 см, сверху покрытый доской…, окованной по краям железом… На ночь втаскивается топчан… Можно лечь — на голые доски и железо. Но холод не дает спать. Часто невозможно даже лежать… В некоторых[карцерах] оборудована вентиляция, которая втягивает вонь из канализации» [1833] .
1833
Собрание документов самиздата, АС № 2598.
Возможно, труднее всего людям, привыкшим к активной жизни, было переносить вынужденное безделье, которое описывает Юлий Даниэль:
За неделею неделя Тает в дыме сигарет. В этом странном заведеньи Все как будто сон и бред. … Тут не гаснет свет ночами, Тут не ярок свет дневной. Тут молчанье, как начальник, Утвердилось надо мной. Задыхайся от безделья, Колотись об стенку лбом — За неделею неделя Тает в дыме голубом [1834] .1834
Даниэль, с. 648–649.
Пребывание в штрафном изоляторе могло длиться сколь угодно долго. Формально там могли держать не более пятнадцати суток, но это правило было легко обойти: заключенного на день выпускали, а потом опять сажали. Марченко однажды продержали в карцере сорок восемь дней,
«выпуская только для того, чтобы зачитать новое постановление о „водворении в штрафной изолятор“» [1835] .
В лагере Пермь-35 одного заключенного не выпускали из ШИЗО почти два месяца, прежде чем перевести в санчасть, другого продержали там сорок пять дней за то, что он отказался работать токарем, требуя, чтобы ему разрешили работать по специальности — слесарем [1836] .
1835
А. Марченко, с. 49–50.
1836
Собрание документов самиздата, АС № 2598.
Многих отправляли в ШИЗО за еще менее значительные «проступки»: когда начальство хотело сломить чью-то волю, оно жестоко наказывало за мельчайшие нарушения режима. В 1973 и 1974 году в пермских лагерях два заключенных были лишены свиданий за то, что они «сидели на постели в дневное время». Другого наказали за то, что на свидании ему передали банку варенья на спирту. Придирались по множеству поводов: «Почему медленно идешь?», «Почему без носков?» и т. д. [1837] .
1837
«Хроника текущих событий», выпуск 33, декабрь 1974 г.
Иногда такое давление давало результат. Алексей Добровольский, которого судили вместе с Александром Гинзбургом, «сломался» очень быстро. Он обращался к властям с письменными заявлениями о том, чтобы ему разрешили выступить по радио и телевидению с рассказом о своей «преступной» диссидентской деятельности и тем самым предостеречь молодежь от подобных опасных ошибок [1838] . Петр Якир тоже поддался нажиму и «раскаялся» уже на суде [1839] .
1838
«Процесс четырех», с. 22.
1839
Reddaway and Bloch, с. 305; Якир.
Другие погибли. Юрий Галансков, тоже подельник Гинзбурга, скончался в 1972-м в лагерной больнице. В заключении у него обострилась язвенная болезнь, от которой он не получал должного лечения [1840] . Марченко умер в 1986-м, возможно, от препаратов, которые ему давали во время голодовки [1841] . Еще несколько заключенных умерло (один покончил с собой) во время месячной голодовки в лагере Пермь-35 в 1974 году [1842] . В 1985-м в Перми скончался украинский поэт и правозащитник Василь Стус [1843] .
1840
«Хроника текущих событий», выпуск 28, декабрь 1972 г.
1841
Commission on Security and Cooperation in Europe (Testimony of Alexandr Shatravka and Dr. Anatoly Koryagin).
1842
«Хроника текущих событий», выпуск 33, декабрь 1974 г.
1843
Виктор Шмыров, разговор с автором, 31 марта 1998 г.
Но люди сражались. В 1977 году политзаключенные Перми-35 так описали свою борьбу:
«Мы часто голодаем. В карцерах, в этапных вагонах. В обыкновенные, ничем не знаменательные дни, в дни смерти наших товарищей. В дни чрезвычайных событий в зонах, 8 марта и 10 декабря, 1 августа и 8 мая, 5 сентября… мы слишком часто голодаем. Дипломаты, государственные деятели заключают новые соглашения о правах человека, о свободе информации, об отмене пыток… и мы голодаем, т. к. в СССР все это не выполняется» [1844] .
1844
Собрание документов самиздата, АС № 3115.