– Кейтлин…

– Я в полном порядке, – произнесла она и подумала, что все банальности, которые она говорила в последние дни, должно быть, высвечиваются у нее на лбу. – Извините. Спасибо, – тихо произнесла она.

Он еще немного постоял, затем повернулся и ушел. Кейтлин не обернулась, не посмотрела ему вслед. Она не замечала, как вокруг нее начало пустеть. Она видела перед собой только кладбищенских рабочих, терпеливо и неподвижно с печальными лицами ожидавших просьбы приступить к финальной части церемонии – погребению.

Гроб с телом Линдси еще не был опущен, он висел у самого края могилы. В воздухе стоял густой сладковатый аромат цветов, к которому примешивался запах свежевырытой земли.

– Оставь ее, – донеслось до Кейтлин. – Теперь нужно уходить.

Кейтлин подняла голову, скользнув взглядом по отливающему тусклой бронзовой краской гробу, и на противоположной стороне могилы увидела Саманту Берк. Сейчас она совсем не напоминала ту мадам Зарину из цирка – без цветастых шалей и юбок, чалмы и толстого слоя косметики она выглядела как обычная, причем довольно молодая, женщина.

Впрочем, нет, отметила Кейтлин, было в ее облике что-то не совсем обычное.

Особенной делал ее пронизывающий взгляд, прямой и честный. Она словно прожигала им насквозь, догадывалась о том, что другие в себе даже не подозревали, видела то, что гораздо дальше границ реальности.

Кейтлин вспомнила, как Саманта обожгла себе руку ее кольцом, и подумала, что странно, должно быть, чувствует себя человек, умеющий разглядеть вещи, которые другим представляются лишь в их воображении.

– Оставь ее, – повторила Саманта. Она поежилась под черным не по размеру большим пиджаком и сунула руки в карманы, словно начала вдруг замерзать. То ли от промозглого холода, то ли от чего-то еще.

Впервые за весь день Кейтлин воздержалась от банальностей.

– Почему? – просто спросила она.

– Потому что пора уходить, – ответила Саманта. – Пора пережить это время, – прибавила она холодно, почти бездушно.

– Потому что так хотела бы Линдси? – бесцветным голосом спросила Кейтлин.

– Нет. Просто так всегда делают. Смиряются. Мы облачаем их в лучшие одежды, укладываем в обитые шелком ящики, чтобы им было сухо, помещаем в бетонированные склепы, чтобы оградить их от червей, потом ставим памятники с надписями, засеиваем землю травой, а потом навещаем их, более или менее регулярно, приносим цветы и разговариваем с ними, как будто они могут услышать нас.

Кейтлин заметила, что кладбищенские служители бросают на Саманту неодобрительные взгляды. Они явно хотели бы возразить ей, но смолчали. Про себя же она отметила, что впервые за много дней слышит нормальную человеческую речь, без ненужного пафоса и вымученной патетики.

– Посещать ее я смогу очень редко. Соберу вещи и сразу же уеду, – сказала Кейтлин.

– Чтобы жить своей жизнью. – Саманта кивнула. – У мертвых – свой путь, у нас – свой.

Кейтлин с интересом разглядывала Саманту.

– Так ты считаешь, что за этим есть еще что-то?

– Конечно, есть, – ответила Саманта будничным тоном.

– Ты точно знаешь?

– Да.

– И рай есть, и ад?

– Да, как было бы просто и славно, правда? Стал хорошим – попал в рай, остался плохим – отправляйся в ад. Либо черное, либо белое, без всяких полутонов. Достаточно следовать правилам – и все превратились в ангелов, а жизнь – в путешествие по прекрасному саду. Нет, жизнь намного сложнее, потому мне и непонятно – с чего это мы решили, что за смертью ничего нет? Ничего подобного. Жизнь бесконечна, только формы у нее разные. Она сложна, многообразна, многослойна и уникальна для всякого человека. Вот в чем я уверена.

Кейтлин, нисколько не удивившись, почувствовала, что в речи Саманты она нашла утешения больше, чем во всех проповедях, что она слышала, начиная с воскресной школы.

– Холодно тут и сыро, – сказала Саманта. – И служащие ждут, им еще нужно закончить работу. Давай не будем им мешать. Пойдем зайдем куда-нибудь и выпьем по чашке горячего кофе или чая.

Кейтлин перевела взгляд на гроб, в котором покоилась ее сестра, затем снова посмотрела на Саманту и кивнула.

– Кофе? С удовольствием, – ответила она и вслед за Самантой направилась к шоссе.

Пока они выходили с кладбища, Кейтлин ни разу не обернулась.

Лео Тедеско стоял в отдалении, но тем не менее хорошо видел, как проходила церемония. Он, правда, не слышал ни слов священника, ни речей, но и не особенно сожалел об этом. Подходить ближе он не стал – смерть угнетала его, а насильственная смерть причиняла почти физическую боль.

Гибель Линдси Грэм он переживал особенно сильно.

Саманта избегала всех, и его в том числе, поэтому Лео пришлось идти за ней, держась на почтительном расстоянии. К счастью, она его не заметила. Он наблюдал за ней. Она стояла метрах в пятнадцати от могилы Линдси, скрываясь за памятниками, стараясь не попасть в поле зрения Уайата Меткалфа.