— Ярат!

И мальчишка остался. Он опустил голову и смотрел то ли на желтую пыль, то ли на темное золото узора на подоле мантии Учителя…

Но все-таки это был неприятный мальчишка, и потому, когда он явился перед классом в своей новенькой синей мантии, я пообещала себе, что еще устрою ему сладкую жизнь. И отчасти сдержала свое обещание. Как ни странно, мне так и не перепало за мелкие шалости и даже хулиганство, которое я позволяла себе. Все заканчивалось тем, что молодой преподаватель грозно спрашивал меня:

— Инга Серичка, это ваших рук дело?

Речь могла идти о стуле, вымазанном в клее или перепачканном мелом, о рисунках на доске или внезапных вспышках смеха в классе посреди урока. Я неизменно отвечала, скромно потупив глаза:

— Нет, учитель Вонг.

И на этом все заканчивалось. Мне иногда бывало стыдно, особенно когда я думала, что скажет Учитель, узнав о моем поведении, но… я не могла простить задаваке-ученику того, что теперь и его должна была называть учителем. А ведь кто он по-существу такой? Как говорили остальные учителя (то ли по неосторожности, то ли специально позволяя нам это услышать), мальчишка без роду, без племени. И даже благозвучную для высшего света фамилию «Вонг» дал ему Учитель, заказав в столице специальный паспорт для своего воспитанника.

Но учитель Вонг, если даже и пытался, то нисколько не подпортил моего впечатления от веселых школьных лет. Жаль только, что, как и все хорошее, эти годы закончились слишком быстро. Однажды дождливым осенним утром Учитель вдруг не пришел на урок. Это было так необычно, что мы не поспешили покинуть класс и растерянно сидели, поглядывая в окна на школьные ворота — не покажется ли вдруг знакомая фигура Учителя? Но он так и не появился: ни сегодня, ни на следующий день. А потом оказалось, что пропал и учитель Вонг.

Отсутствие Учителя взволновало не меня одну — вся школа на переменах и даже на уроках шепталась, выдвигая новые и новые версии причины его исчезновения. Но время шло — Учитель не появлялся.

День выдался пасмурный. Я стояла на пороге двухэтажного дома, такого скромного и непритязательного по сравнению со зданиями большого города, дома, в котором когда-то жили Учитель и его ученик, где на чердаке скрипел когтями по полу саомитский кот, и бегала с тряпкой и веником по лестнице маленькая девочка Инга. Дом казался заброшенным, а может, я просто ощущала, что внутри никого нет, и давно уже не было. На мой стук никто не отозвался. Дверь оказалась незапертой, и теперь я нерешительно мялась, боясь сделать шаг и оказаться в пыльной полутьме, освещаемой лишь слабым светом из занавешенного окошка да моими детскими воспоминаниями.

Но вот уже мои ноги тихо ступают по ступеням деревянной лестницы… Я шла в кабинет. Именно там я могла надеяться увидеть хоть какие-то следы, знаки, что помогли бы мне узнать о судьбе любимого Учителя. Тяжелая резьбленная дверь открылась с легким скрипом, и я оказалась в темноте.

Плотно закрытые ставни не пропускали свет с улицы, поэтому я долго, очень долго искала свечу, а когда затрепетал ее несмелый огонек, увидела кругом только пыль… пыль и запустение. Я ходила по дому с подсвечником в руке, разглядывала полированные поверхности мебели, пытаясь обнаружить следы на пыли, но поиски мои так и не увенчались успехом. Лишь несколько отпечатков больших кошачьих лап на чердаке, но старых, и я почти не обратила на них внимания.

С того дня, как исчез Учитель, школа начала меняться, причем меняться быстро и неумолимо. Директриса вызвала меня к себе и объявила, что теперь, когда нет Учителя, и некому больше платить за мое обучение, в школе я оставаться не могу. Наверное, Учитель не хотел, чтоб я узнала об оплате… Когда я ехала домой в подпрыгивающей на ухабах старой телеге, я думала о том, что должна была догадаться раньше, почему меня приняли в такую хорошую школу, не спрашивая родословной, не требуя денег. Теперь это было безразлично. Впереди ждала обыденная трудовая жизнь, тяжелые заработки и, как маленький лучик яркого света в тумане непрерывной суеты — подготовка к свадьбе сестры.

Но и это хорошее закончилось слишком быстро, причем не свадьбой, а расставанием — жених так и не дошел до алтаря, и вместо выходного костюма надел военную форму, отправившись на северную границу воевать за императора. Сестра не любила его, но Вилене было уже двадцать лет, и она очень хотела замуж. Мы плакали вместе с ней до того, как узнали, что жених не вернется, сложив голову на поле брани, а потом жизнь снова пошла своим чередом. Отец опять сменил работу, на этот раз удачно, и мы переехали дальше от города, в небольшой поселок, за которым темной стеной начинался лес.

И очень нескоро я узнала настоящую причину исчезновения Учителя. Его арестовали и казнили на центральной площади столицы. Именем императора.

Сытная еда, горячий отвар и прогретый воздух сделали свое дело. Все еще по самый подбородок кутаясь в одеяло, он улегся на широкой лавке возле печи, и, чувствуя, приятную сонливость, закрыл глаза. Тепло, уютно, наконец-то… Все это было слишком похоже на сон, потому что за последние годы он совершенно отвык от обычной, человеческой жизни, и эта ночь казалась подарком судьбы, которая давно уже не проявляла подобной милости.