Стоп, рано спасибо. Приближается морф, по топоту слышно. Резво так приближается, только бока трутся о бетон. Я резко сдал назад, не опуская оружия. Васька снова вскинул свой ствол, пробормотав что-то.

Остановился, зараза такая. Над лежащими валетом трупами показалась уродливая голова, поднялись уши-крылья. Снова визг, как всегда неожиданный и бешеный, такой, что я чуть штаны не замочил, хоть и ожидал. Так, не идёт дальше. Прикрыли меня мертвецы.

— Что у тебя? — голос в наушнике.

Спасибо, хоть связь не пропала. В этой трубе всякое может быть.

— Морф, — лаконично ответил я.

— Возвращаюсь, дальше чисто, — сказал Сергеич.

Возвращайся, да толку-то? Тварюга замерла перед трупами.

Послышался звук, словно кто-то втягивает воздух. Вот как… дышать-то они не дышат, а нюхать умеют. Неужели обнаружит? Трупы воняют так, что слёзы из глаз, не может быть, чтобы кто-то меня за ними почувствовал. А может быть, оно просто помнит, что я там? И намерено во что бы то ни стало до меня добраться? Или свет видит от фонаря? Я о нём и забыл… Нет, не видит, тогда оно уже ломилось бы вперёд изо всех сил.

Со стороны главного коллектора донёсся звук короткой автоматной очереди. Затем ещё одной, подлиннее, а затем разом пошла беспорядочная пальба. В трескотню грубо вмешался ПК, выведя гулкую очередь патронов на двадцать. Петардами рванули гранаты из подствольников. Затем донёсся многоголосый визг морфов.

— Приближаюсь с тыла, не пугайтесь, — донёсся голос из наушника.

Тварь по ту сторону «трупной баррикады» вела себя странно… Да она развернуться пытается! И не может, тесно. Хочет дёрнуть туда, где стрельба и веселье, а не может. Снова завизжала, подняв уши, но я уже привык. И заметил, что сначала поднимаются уши-антенны, а уже потом тварь орёт. Успел замереть.

При всём при том тварюга ещё ни разу не нагнулась так, чтобы показался вздутый загривок, где укрыт её гнилой мозг. А стрелять куда-то ещё бесполезно, только внимание привлекать. И что, нам так и сидеть тут во веки веков?

— А вы чего расселись? — прошептал сзади Сергеич. — Пошли. Там выход наверх есть. Тесный, правда, но протиснемся, если решётку поднимем.

И действительно, чего ждать-то? Завалить морфа для меня вовсе не задача номер один, а он пока к нам не идёт. И я тихо-тихо, боясь даже дышать и стараясь не наступить мимо слоя песка на полу, пошёл следом за Васькой вдаль по трубе. Сергеич так же тихо шёл перед нами, а морф топтался за кучей мертвецов, пытаясь развернуться в узкой трубе. Интерес к нам он явно потерял. А вскоре и мы его потеряли из виду. Нас никто не преследовал.

Вскоре Сергеич остановился, показав рукой вверх. Я посветил фонарём и увидел массивную литую ржавую решётку, накрывавшую заметно тесноватый лаз. Выход.

— Что это там? — спросил я.

— Чёрт его знает, — ответил он. — Много отсюда увидишь? Но не небо, однозначно.

Действительно, через прутья решётки в свете фонаря проглядывал высокий потолок на мощных, крашенных суриком стальных балках.

— Попробуем? — спросил я. — Подсадишь?

— Тут невысоко… — задумчиво сказал он. — Должны дотянуться. Только бы не приварено было, чтобы рвать не пришлось — оглохнем здесь.

— Вась, прикрывай нас, — скомандовал я.

Сергеич встал на колено, упёршись в стенки для большей устойчивости. Я поставил ботинок ему на плечо, оттолкнулся, удерживаясь за стены. Дотянулся. Но только дотянулся, для толчка высоты не хватает.

— Повыше немного.

Сергеич, тяжко выдохнув, приподнялся, Васька, плюнув на прикрытие, бросился ему на помощь. Да, дюймовочкой меня не назовёшь, восемьдесят кило, да ещё вся амуниция… центнер как минимум. Я упёрся в массивную литую решётку, толкнул. Вроде шевельнулась, но не сдвинулась. А ну сильнее… Никак. И ведь не приварена, шевелится, просто застряла.

Сначала я пытался сделать это тихо. Затем наплевал на тишину и с пыхтением, морщась от сыплющейся в лицо грязи, толкал решётку что есть сил. И всё же вытолкнул — с лязгом она сдвинулась из своих пазов, и я оттолкнул её в сторону.

— Опускай, сил нет, — выдохнул я и чуть не свалился.

Плечи ныли, шея болела, руки онемели. Все дышали, как больные лошади, а Сергеич ещё и за поясницу держался. Радикулита нам сейчас только не хватает для полного счастья. Зато сверху никаких посторонних звуков не донеслось и никакие мертвяки оттуда к нам не падали. Это обнадёживает, потому как возвращаться в коллектор нельзя — там нам и хана.

— Слышишь? — чуть не подскочил на месте Сергеич, когда из глубины тоннеля донеслась автоматная трескотня, перемежаемая хорошо различимыми взрывами вогов.

— Вогами шарашат, — ответил я. — Похоже, что спецназеры за нами полезли, у блатарей подствольников не было.

— Не было, — согласился Сергеич. — Если и были какие в кадрированных частях, так их оттуда давно все изъяли. С кем они там бьются?

— С морфами, наверно, — предположил я. — Те как раз в главном коллекторе размножились. А вообще валить наверх отсюда надо, мало ли кого ещё черти принесут?