Узнав про Глеба, Танюшка сразу же приняла сторону молодой пары.

«Лишь бы он не оказался гадом. Но за этим, милая, я прослежу. Лично».

Несмотря на такую преданность, Настя не сразу решилась рассказать ей про знахарку. Впервые в жизни ей пришлось долго думать, прежде чем поделиться с подругой. Впервые в жизни у нее появился секрет, который она разделила с другим.

— Привет, подружка!

Танюшка появилась неожиданно, как чертик из коробки, заставив Настю вздрогнуть.

— Давно стоишь?

— Привет. Нет, только вышла.

Они взялись за руки и пошли в сторону речки. Заинтригованная скудными сведениями, полученными от подруги, Танюшка буквально лопалась от любопытства, но всякий раз выговаривала себе, что не должна лезть Насте в душу. Это нехорошо. Неправильно. Для себя самой она решила, что подруге нужен от знахарки совет по поводу парня.

«Это круто: немногие девчонки отважились бы на такое. Тут, небось, настоящая любовь».

Сумерки поглощали солнечный свет и тепло, заполняли улицы, словно мутная вода; громко верещали сверчки; где-то на окраине лаяли собаки. Настя чувствовала себя неспокойно. Несколько раз за вечер она решала не идти к знахарке, убеждала себя, что не хочет больше ничего слышать, что это ничего не изменит, и что некоторые вещи лучше не знать. Решала и снова меняла решение. Как бабочка, летящая на свет, она не могла поступить иначе. Слишком много было поставлено на кон.

— Как дела с Глебом? — поинтересовалась Танюшка, не в силах больше выносить молчания подруги. — Продвигаетесь?

— Так, потихоньку.

— Надеюсь. С твоим «потихоньку» можно до пенсии оставаться старой девой.

— О, уж это мне не грозит.

— Да? Расскажи! Мне можно!

— Ну, мы целовались…

— Ага! С этого места подробнее, пожалуйста!

Они шли и болтали. Со стороны реки раздался тихий звук гитары. Солнце огромным красным глазом смотрело им в спину, а их длинные, как телефонные столбы, тени стелились впереди.

Настя старалась держать шутливый тон, хотя на душе скребли кошки. Глеб ей нравился. Конечно, это еще не любовь, но что-то очень близкое к ней, и отсюда брали начало многие проблемы. Относись она к парню прохладнее, можно было бы уговорить его уехать. Настя непременно сделала бы это, разрешив все возникшие неприятности. Но она не хотела. Не хотела, чтобы он уезжал. И ничего не могла с собой поделать.

Весь день Настя ругала себя, называла эгоисткой. Глеб в опасности — она это чувствовала и даже без Анны понимала, что лучший выход для него — уехать. Это было бы правильно.

Правильно.

А потом просыпались чувства. Ей снова хотелось прижаться к нему, ощутить его силу, скрыться в нем от всех проблем. От всего на свете. Хотелось верить, что все неправда, просто какое-то недоразумение, которое вот-вот разрешится само собой, и, обнимая Глеба, она действительно в это верила.

Губы все еще помнили последний поцелуй. Глеб ушел, и ей стало так плохо, так пусто и тоскливо, что Настя испугалась.

«Мне нужно следить за собой. Все зашло слишком далеко».

На окраине поселка они с Танюшкой разошлись, договорившись встретится через час на берегу. Прощаясь, та выглядела обеспокоенной, словно каким-то образом почувствовала то, что творится в душе у подруги.

— Будь осторожна: Анька — ведьма!

Настя кивнула и помахала рукой.

«Если бы все было так просто».

Знахарка поджидала ее в той самой комнате, где они сидели несколько часов назад. На столе было накрыто к чаю: из маленького заварного чайника поднимался смешанный аромат каких-то трав, на плите закипала вода. Когда Настя вошла, Анна как раз доставала чашки.

— Здравствуй, милая. Садись. Будем чай пить.

Настя послушно уселась за стол, обхватив себя руками. От плиты в комнате было тепло, даже жарко, но на душе царил холод.

Знахарка уселась напротив.

— Бери ватрушки. Вкусные получились.

— Спасибо.

Девушка отхлебнула чай и почувствовала, как приятное тепло разлилось по всему телу, расслабляя напряженные мышцы. Анна смотрела на нее с сожалением.

— Ты любишь этого парня?

— Он мне нравится.

— Нравится. Мне вон мой кот Кузьма нравится! Я спрашиваю — любишь или нет? Потому что лучше бы тебе его оставить.

— Почему?

— Хлебнешь ты с ним горюшка. Полной ложкой.

Настя промолчала.

— Глеб сейчас не принадлежит себе. И тебе тоже. Я не могу сказать точно, что с ним творится, но чувствую — это только начало. Дальше будет еще хуже.

— Он справится. Я уверена!

— Нет, не справится. У него слабая воля. Он очень благодатная почва для любого воздействия.

— Я не верю.

— Конечно, не веришь. Но, послушай меня — будь с ним осторожна. Не сближайся. Подожди. Дай ему проявится.

Знахарка коснулась ее.

— Я добра тебе хочу. Утянет он тебя вместе с собой. Утянет… Утянет…