Я нацепил стрелковый шлем, положил правую руку на джойстик… Черт побери, это не обычный космос.

В окружающей корабль абсолютной темноте торпеду практически не было видно. Компьютер по-прежнему подсвечивал ее красным, но огонек расплывался и смазывался, как звезды при эффекте Доплера. До кучи крестик прицела ходил ходуном и никак не фиксировался на цели.

И впрямь невозможно.

Но прежде чем отказаться от безнадежной затеи, я все-таки дал пару залпов. Не попал, зато моя совесть чиста. Я хотя бы попробовал и не буду себя казнить за то, что не попытался.

— Она еще может развалиться сама, — сказал Азим.

— Да, — сказал я. — А люди могут дышать в вакууме.

— Ты неправ, — сказал Азим. — Вероятность, что торпеда развалится сама, все-таки существует.

— Но она крайне невысока. Если это действительно «барракуда».

— Четырнадцать процентов, учитывая предыдущие маневры, — сказал Азим после нехитрых подсчетов.

— То есть восемьдесят шесть процентов за то, что она не развалится, — уточнил я. — При таком раскладе я бы ставил на торпеду.

— Если мы перекинем всю мощность на кормовые батареи, то потеряем около двадцати процентов скорости, — сказал Азим. — Но никаких гарантий это не даст. Гарантированно зашибить эту штуку можно только из главного калибра.

— Жаль, что он стреляет вперед.

— Я не могу придумать ни одного маневра, который позволит нам развернуться за пятнадцать секунд и не дать торпеде подойти на расстояние поражения, — сказал Азим. — Если бы у нас было еще хотя бы десять секунд в запасе…

— Я мог бы нам их обеспечить, если бы ты не велел мне прекратить стрелять, — сказал я.

— Если бы у бабушки были сопла, это была бы не бабушка, а ракетоноситель, — сказал Азим.

Я докурил сигарету и огляделся в поисках, куда можно сунуть окурок. Пепельницы в рубке «Ястреба» почему-то не обнаружилось. Посетовав на конструкционный недостаток доставшегося нам судна, я бросил окурок на пол и закурил следующую сигарету. К чему экономить курево и беречь легкие, если всей жизни нам осталось пара часов?

Почему-то мне категорически не хочется умирать. Неужели нет никакого шанса переиграть интеллектуальную торпеду?

Главный калибр стреляет вперед.

А если бы у бабушки были сопла… Почему именно ракетоноситель? Сопла есть и у маневровых двигателей.

Я посмотрел на схему корабля. Шесть независимых сзади, два спереди. Для малотоннажного судна вполне достаточно.

— У меня есть план, — сказал я. — Но он тебе не понравится. Он мне и самому не нравится.

— Что за план?

— Точнее, это не план, а маневр, — сказал я. — Торможение переворотом.

Азим задумался.

— Ключевое слово — переворот, — подсказал я. — Верх оказывается внизу, перед — сзади, и главный калибр стреляет в нужном нам направлении.

— Ключевое слово — торможение, — не согласился Азим. — Пятнадцать секунд у нас есть, если мы будем идти с максимальной скоростью. Если же мы замедлимся…

— Корабль вообще способен такое выдержать?

— На пределе. Если включить кормовые двигатели, дать максимум на носовые… Корабль на куски не развалится, но перегрузка будет адская. А ведь тебе придется еще и стрелять.

— Я думаю, что из главного калибра я попаду.

— Если ты промажешь, то мы этого уже не узнаем. — Азим ввел в бортовой компьютер последовательность цифр. — Знаешь, сколько у тебя будет времени на выстрел, если все получится? Полторы секунды.

— Можно успеть.

— При перегрузке в двенадцать G.

— Есть другие варианты?

— Это цирковой номер, — сказал Азим. — Тот, перед которым звучит тревожная музыка, а потом наступает молчание. Главное, чтобы оно не стало гробовым и мы дождались аплодисментов.

— Я уже давно чувствую себя клоуном, так что не впервой, — сказал я. — Или ты придумал что-то получше?

— Пока нет. — Азим зашелестел руками по клавишам, просчитывая варианты. — Итак, у нас два «если». Если корабль не развалится и если ты попадешь. Это на два «если» больше, чем хотелось бы.

— Думаю, что корабль выдержит.

— По правде говоря, меня больше второй пункт волнует.

— Я попаду, — сказал я с уверенностью, которой не испытывал, — Я был лучшим стрелком в учебной группе.

— Лучший среди баранов все равно становится добычей для льва, — сказал Азим. Видимо, он невысоко ценил обычных курсантов учебных групп летной программы Калифата.

— Ты — лев, — согласился я. — Расскажи, что ты собираешься делать с хищной рыбой у нас на хвосте?

— Этот маневр потребует полной скоординированности действий, — сказал Азим. — Мы выходим из гипера, я вырубаю ходовые двигатели на корме и даю максимум на маневровые передние. Мы переворачиваемся, не забывая про двенадцать G, и ты стреляешь. Дальше мы или идем менять штаны, или откусываем первый кусок шербета в обществе прекрасных гурий.