Шрифт:
– Я сделаю, как ты говоришь, няня, и спасибо вам обеим за то, что заботитесь обо мне, – отозвался маркиз.
– Вы же знаете, что вы для меня значите, – дрогнувшим голосом проговорила няня. – Мы хотим, чтобы вы жили здесь, вы нам нужны, и, по правде говоря, мы не сможем без вас обойтись.
– Теперь я это и сам понял. И, если еще не поздно, я постараюсь наверстать упущенное.
Голос маркиза звучал так серьезно, что сердце Имильды забилось от радости.
Маркиз вернулся домой!
Теперь Мелверли-холл вновь станет таким, каким она мечтала его увидеть, потому что Имильде очень понравилась усадьба маркиза.
Поцеловав няню, маркиз направился к софе, а Имильда ушла в свою спальню.
Глава седьмая
Маркиз скрылся за кустами, а Имильда пошла к конюшне.
Все восемь лошадей находились в стойлах.
Аполлон радостно встретил хозяйку.
Только-только начинало светать, но оседлать лошадь можно было и в предрассветных сумерках.
Имильда вывела Аполлона во двор, вскочила в седло и поскакала по паддоку.
На конном дворе не было ни души, а старый Эббот был глуховат и наверняка не услышал бы топота копыт.
А если бы и услышал, подумал, что это Имильда встала так рано.
Впрочем, ни Эббота, ни других конюхов Имильда не боялась. Беспокоило ее, что разбойники могли продолжить искать маркиза.
Однако, когда они с маркизом с величайшими предосторожностями вышли через панель в холл и подошли к двери черного хода, Имильда услышала из комнаты прислуги оглушительный храп.
Значит, по крайней мере некоторые из разбойников заснули.
А уж миссис Гиббоне наверняка устроилась наверху, в удобной мягкой постели, вместе с Риггом.
Тем не менее Имильда, пока ехала к дальнему краю паддока, не переставала беспокоиться за маркиза.
Добравшись наконец до того места, где они договорились встретиться, она остановила Аполлона.
Почти сразу маркиз вышел из-за кустов.
– Все в порядке? – спросил он.
– Да. Никто меня не видел.
Имильда спешилась и похлопала Аполлона по шее.
Маркиз взял у нее из рук поводья.
– Будьте… осторожны, – проговорила Имильда. – И помните… что у каждого из них… есть пистолет… и он заряжен.
Улыбнувшись, маркиз ответил:
– Вы тоже будьте осторожны и оставайтесь наверху с няней, пока все не кончится.
Имильде казалось, что маркиз недооценивает опасность, и она снова повторила:
– Пожалуйста… будьте… очень… очень осторожны.
Не отвечая, маркиз внезапно быстро наклонился и коснулся губами ее губ.
От неожиданности Имильда замерла.
Поцелуй становился все более страстным, и девушке казалось, будто ее поразил удар молнии.
Не успела она опомниться, как маркиз вскочил в седло и почти мгновенно исчез из виду.
Имильда проводила его взглядом, он ни разу не оглянулся. Потом она прижала руку к губам, словно не веря в то, что только что произошло.
Ее целовали впервые, но именно таким представлялся ей в мечтах первый поцелуй.
Внезапно Имильду как громом поразило: ведь ее поцеловал не кто-нибудь, а тот самый мужчина, от которого она скрывалась!
Несколько минут она никак не могла прийти в себя, наконец, опомнившись, сообразила, что стоит в паддоке, и, если кто-то увидит ее, могут возникнуть ненужные подозрения.
Имильда поспешила укрыться за кустами и медленно пошла к дому.
Утро было теплое, и Имильда надела лишь юбку, в которой ездила верхом, и тонкую муслиновую блузку.
Если сейчас ее встретил бы кто-нибудь из разбойников, она могла сказать, что возвращается после работы в саду.
Но сейчас ей было не до разбойников. Она могла думать только о маркизе и его необыкновенном поцелуе.
Что же это она делает? Да ведь она, как другие женщины, готова потерять голову, прельстившись красотой этого известного обольстителя, опомнилась вдруг Имильда.
Наверняка он поцеловал ее просто из благодарности за то, что она предоставила ему Аполлона.
Глупо с ее стороны видеть в этом поцелуе нечто большее.
«Будь же благоразумна, – уговаривала себя Имильда, – забудь про этот поцелуй. Маркиз-то уж наверняка забыл и никогда не вспомнит».
Подойдя к дому, Имильда заколебалась: войти ли ей через парадные двери или через черный ход?
Было еще очень рано, и она решила, что будет лучше воспользоваться черным ходом.
Она добралась до детской, никем не замеченная. Няня уже ждала ее с чаем.