— И быть может, проедемся на паре-тройке лошадей, — заметила я. — Хотя называть этих приграничных пони лошадьми — оскорбление благородных животных.

— Смотрите держите подобные слова и мысли при себе! — резко проговорила матушка. — То, что вы умеете держаться в седле не хуже любого мужчины, еще ничего не значит; девушки из благородных кланов не должны похваляться своими успехами в верховой езде…

— Не должны, это верно, — вмешалась Силла, — потому что мужчины не допустят честного состязания.

Она расправила подол платья, прикоснулась кончиками пальцев к подбородку и изобразила кокетливую улыбку.

Хотя между мужчинами и женщинами в кланах существовало равенство, семейства, претендовавшие на наследование престола, на людях вели себя, соблюдая особые манеры. Мы знали, что одно дело — как ты ведешь себя среди своих и совсем иное — в присутствии посторонних. Дамы из родовитых кланов одевались в платья, расшитые лентами и кружевами, обмахивались веерами и носили украшения из добытых в горах каменьев не слишком тонкой огранки, оправленных в золото и серебро. Мы, любившие верховую езду, предпочитали носить широкие юбки, превращенные в штаны, и это вызывало у добропорядочных дам отвращение, а их напыщенные манеры вызывали усмешки у нас. Мы побывали в северных замках с квадратными башнями и при алсонийском королевском дворе и пришли к заключению, что служанки нашей милосердной королевы более утонченны и умны, чем многие из заносчивых гранд-дам в Гурлионе.

Матушка одарила нас строгим взором, и мы, поняв, что вновь перешли границы дозволенного, присмирели и дружно сделали реверанс. Матушка не стала отчитывать нас. Она заговорила о других делах.

— Ты, — сказала она Силле, — пойдешь в кладовую и возьмешь там одну из подушечек с сушеным хмелем, изготовленных Биной. Клади эту подушечку в изголовье своей постели, пока я не скажу, что это более не нужно. Думаю, это поможет тебе спать без сновидений. Хватит с нас и других тревог.

Матушка пошла к двери. Подол ее шелкового платья цвета темного вина негромко шуршал.

« О каких „других тревогах“ она говорит?» — коснулся моего сознания и сознания Бины мысленный вопрос Силлы.

— Быть может, отец рассказал ей больше новостей, чем она нам, — ответила я вслух, а Бина добавила:

— Не может ли быть так, что на границе снова начнутся столкновения?

Наша матушка была известна как превосходная домоправительница. Мы, конечно, сильно ей уступали, однако она сумела обучить нас и наших служанок делать все, что в наших силах, чтобы создать уют для гостей и оказать им любезность. Поэтому последующие два дня мы были очень заняты.

Большую уборку в той части замка Гроспер, которая служила для размещения гостей, этой весной затеяли на несколько недель раньше обычного. Сложенные в стопки простыни, пахнущие лавандой и лепестками роз, встряхнули и застелили ими большие кровати с балдахинами. Пауков, которым удалось пережить холодную зиму, безжалостно изгнали, на полы положили толстые ковры.

Мы помогали горничной Луси приводить в порядок самые большие покои, отведенные лорду Старкаддеру, когда вошла Дьюти с корзинкой.

— Под подушки, — распорядилась Дьюти.

Она не любила лишних слов. Поставив корзинку на резной комод, Дьюти быстро проверила, хорошо ли мы застелили постель, ткнула пальцем в складочки на вышитом покрывале и ушла.

Ближе всех к корзинке стояла Бина. Она наклонилась и рассмотрела ее содержимое.

— Лаванда и хмель, — сообщила она. — Похоже, мы желаем нашему гостю крепкого сна. — Она наклонилась и принюхалась снова. — Что-то еще? — немного озадаченно проговорила она и протянула корзинку с пучками трав мне.

Я принюхивалась намного дольше, но покачала головой и передала корзинку Силле.

Но наша третья сестра ничего не смогла добавить.

— Есть еще какой-то аромат, ловко замаскированный хмелем. Но какой — не пойму. Луси, — позвала Силла горничную, взбивавшую пышные, чуть ли не выше ее роста подушки, — а ты что скажешь?

Луси прижала корзинку к груди и несколько раз шумно втянула ноздрями воздух.

— Не могу сказать, миледи, но никакого вреда не будет, уж это точно. Путь у этих гурлионцев долгий, и хозяйка хочет, чтобы они хорошо отдохнули.

В каждой комнате, какую мы приводили в порядок, под подушки был положен пучок трав, перевязанный ленточкой, — как велела Дьюти.

Нам было сказано, что на закате приезжает не только сам вождь Старкаддер, но что его будет сопровождать второй из его сыновей, а также трое высокопоставленных родственников, их сквайры и целая свита воинов и слуг. Размещением воинов должен был заняться бейлиф. Кроме того, ехали к нам и люди короля, и стало известно, что среди них будет некто, про кого наш отец сказал, что это не воин, а королевский наблюдатель. Этому человеку следовало предоставить богатые покои, но пока мы не знали ни его имени, ни чина.