Анджелина, услышав свое имя, тут же принимается лаять и счастливо вилять хвостом, вызывая у меня улыбку.

– А что… Что насчет родителей и наследства?

– Понятия не имею. Я игнорирую их звонки.

– Но ты не сможешь игнорировать их вечно.

– Я очень постараюсь, – фыркает он. – Они смогут забрать меня у тебя, только если закажут мое похищение. Но твой отец рэпер, поэтому мне не страшно.

Тянусь к нему и целую в уголок губ, после чего вкладываю в его руку свою и с довольной улыбкой поворачиваюсь к окну.

Пока мы едем, мимо проносится заснеженный Нью-Йорк. На часах уже пять вечера, и солнце спряталось, но на небе все равно остался его розоватый след. Он отражается в многочисленных стеклянных высотках, окружающих нас с обеих сторон. Когда Гаррет наконец тормозит у паркинга Рокфеллеровского центра, все мое тело вдруг цепенеет. С испугом и бешеным сердцебиением в груди я медленно поворачиваюсь к Гаррету и тут же нахожу его взгляд.

– Нет, – отрицаю очевидное, мотая головой в стороны.

Гаррет внимательно смотрит, а затем молча выходит из машины и обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Но я сильнее вжимаюсь в задницей в сиденье, отказываясь выходить.

– Пойдем, Персик, – просит Гаррет.

– Мне и здесь отлично. Тепло. Пахнет вкусно.

С губ Гаррета срывается смешок. Он садится на пятки передо мной и снова пронзает меня взглядом.

– Пойдем со мной, – еще раз просит он.

– Только если ты поклянешься, что ноги моей не будет на льду.

– Ты вчера была на ледовой арене.

– Ты же понимаешь, о чем я!

Он коротко смеется.

– Лео ждет нас на катке.

– Лео? – хмурюсь.

– Он сказал мне, что так я смогу тебя вернуть.

– Так сходи к нему и скажи, что уже вернул. И поедем в ресторан, поужинаем, как нормальные парочки.

– Вряд ли нас можно назвать нормальной парочкой, – прыскает Гаррет.

– Я не пойду с тобой на каток.

– Ладно, не иди, – вдруг отвечает он.

Пока я пытаюсь найти подвох, Гаррет тянется ко мне и, подхватив меня за колени одной рукой, а другую положив мне на спину, поднимает меня в воздух.

– Я просто тебя донесу.

– Если ты хотел победить в номинации «худшее первое свидание», так бы и сказал, – возмущаюсь я, пока со мной на руках Гаррет идет на гребаный каток у Рокфеллеровского центра.

Небо над нами уже полностью окрасилось розовым. На катке пусто, и у меня захватывает дух от того, как здесь красиво. Все вокруг утопает в свете гирлянд-лампочек, которые озаряют лед теплым сиянием.

Остановившись у скамеек, Гаррет сажает меня на одну из них, и я тут же бросаю на него вопросительный взгляд.

– Каток… не работает? – не теряю надежды свалить отсюда.

– Я его арендовал.

Открываю от удивления рот.

– Арендовал… целый каток?

– Я так и сказал, – улыбается Гаррет, забавляясь моей реакцией.

– Знаешь, нам нужно будет обратиться к психиатру вместе.

Он коротко смеется. И мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать рвущуюся наружу улыбку.

– Я уж думал, ты не затащишь ее сюда, – доносится до меня голос Лео.

– Я просто не говорил ей, что мы едем на каток, – смеется Гаррет, поднимая моему брату руку.

– Предатель, – недовольно говорю, глядя Лео в глаза.

Он смеется и снимает с плеча розовую сумку. В это мгновение из моих легких словно выбивают весь воздух.

– Я привез твои коньки, – протягивает мне ее. – Давай подержу Анджелину? Пока вы будете кататься.

– Я не буду кататься, – протестую я.

– Лео, ты не оставишь нас? – просит Гаррет.

– Конечно.

– Лиззи, отпусти Анджелину. Они будут здесь.

– Нет, Анджелина не любит… холод.

– Лиззи… – Гаррет со смешком наклоняет голову.

– Это наше первое и последнее свидание, чтобы ты знал, – бурчу себе под нос, но все же, позволив Анджелине лизнуть себя в нос, протягиваю ее брату.

Гаррет опускается передо мной на пятки и раскрывает мою сумку с коньками. Обхватив мою голень, он стягивает обувь, а затем аккуратно достает один из коньков. Я просовываю в него ногу, и Гаррет принимается шнуровать его. Его движения спокойные и аккуратные. Он точно не хочет причинить мне боль.

– Не туго? – спрашивает он, завязав шнурки.

Отрицательно мотаю головой. Тогда он переходит ко второму.

– Почему ты просишь меня выйти на лед, Гаррет? Ты ведь знаешь, что я этого не хочу.