– Ты так и не побывала в моей постели. И я считаю, раз ты теперь одинока, мы могли бы это исправить.

Да твою ж мать. Это что еще за приступ психического обострения?

– Мне больно.

– Утютю, какие мы нежные. Поехали ко мне? Поверь, я в постели гораздо опытнее Гаррета.

– Мне больно, Ноа.

– Она сказала, что ей больно, – громыхает позади голос Гаррета, от которого мое тело покрывается дрожью.

– Гаррет, мы разберемся сами, – ухмыляется ему Ноа.

Гаррет встает прямо за мной, и его запах распространяется повсюду. От этого по телу будто проносится разряд. Я не могу пошевелиться, полностью парализованная от того, что он так близко.

– Отпусти ее, – практически рычит Гаррет.

– А то что?

– Тебе лучше не знать. Просто отпусти ее и проваливай.

– Вы ведь расстались. Так что это ты проваливай. А мы с Лиззи…

– Я бросила тебя, потому что видела, что ты целовался на вечеринке с сестрой Гаррета, – теряю терпение я. – Так что я не поеду к тебе. Можешь продолжать запихивать свой язык и член кому угодно, но не мне. А теперь оставь меня в покое.

Ноа меняется в лице и, на удивление, отпускает мое запястье. Тру красный след, но не подаю вида, как мне больно, пока этот придурок не уйдет.

– Не думал, что ты за моногамию. Мы ведь просто развлекались, – Ноа фыркает, но послушно разворачивается к нам спиной и уходит.

И, наверное, мне стоит выдохнуть, но я не могу, ведь позади меня стоит человек, которого я не планировала встречать в ближайшие дни.

– Все в порядке? – хрипло спрашивает Гаррет.

Зажмуриваясь от безысходности, я едва сдерживаю подступившие к горлу слезы.

– Да, – тихо отвечаю я.

– Ты домой?

– Угу, – едва слышно мычу.

– Пойдем, я тебя подвезу. – Гаррет оказывается рядом, вынуждая меня тем самым задержать дыхание. – На улице все замело. Ты прождешь такси целую вечность.

Просто киваю, не поднимая на него взгляда, ведь стоит мне посмотреть ему в глаза, я растворюсь в этом небесном омуте без остатка.

И мне нельзя, чтобы он по моему взгляду понял, что я лгунья. А у меня нет сил надевать маску безразличия.

Только не сегодня.

Мне всегда казалось, что я сильная. Но за эти одиннадцать дней я осознала, что больше вообще не уверена в том, что у меня когда-нибудь получится посмотреть ему в глаза и не разрыдаться.

Ненавижу это жжение в груди. Словно сердце распотрошили, а затем полили бензином и подожгли.

Почему любить так больно?

На автопилоте дохожу до его «Теслы». Всю дорогу до парковки смотрю себе под ноги, лишь бы случайно не встретиться с Гарретом взглядами, ведь это убьет меня.

Гаррет открывает передо мной дверь, и я занимаю пассажирское сиденье. Пока он чистит машину от снега, я делаю вид, что что-то увлеченно ищу в телефоне. На самом деле я совершенно без интереса листаю соцсети. Лишь бы только не сорваться.

Когда он наконец-то садится рядом, я в очередной раз задерживаю дыхание. Обычно его аромат кажется таким родным и успокаивающим, но только не в эту самую минуту. Сейчас, окутанная этим запахом, я чувствую себя уязвимой, как никогда прежде.

Автомобиль стартует с места, и я убираю телефон в сумочку. Какое-то время я смотрю прямо перед собой. Крупные снежинки снова и снова падают на лобовое, и щетки явно не справляются с их напором. Прям как я – с напором эмоций, ведь когда ощущаю на себе взгляд Гаррета, то резко поворачиваюсь к окну, молясь про себя, чтобы он не решил со мной заговорить.

Когда я отворачиваюсь, то вдруг понимаю, что здесь пахнет не только Гарретом. От подголовника исходит запах чьих-то сладких духов. Женских духов. А в двери я вижу забытую помаду красного цвета.

Воображение тут же рисует картину Гаррета с другой девушкой. Он касается ее, целует так, как целовал меня, смотрит влюбленными глазами на нее, а не на меня. Ее руки путаются в его волосах, признания в любви срываются с губ…

От этих мыслей мое тело цепенеет, кажется тяжелым, я не могу пошевелиться. Сердце оглушительными ударами бьет в груди. На глаза наворачиваются слезы, и я понимаю, что задыхаюсь. Просто не выходит сделать глубокий вдох. Легкие не насыщаются кислородом.

– Гаррет, останови машину, – прошу я, часто и коротко дыша, ощущая приступ тошноты.

– Мы на мосту, Лиззи.

– Прошу, останови машину, – шепчу, чувствуя, как по щекам струятся слезы.

Гаррет тормозит у отбойника и включает аварийку. Я вылетаю из машины так быстро, как только могу. Делаю несколько глубоких вдохов свежего воздуха, но не помогает. Холодный ветер пробирает до костей, но я дрожу вовсе не из-за этого. А из-за ненависти к самой себе.

Вот только я ведь сама хотела, чтобы он был счастлив с другой. Чтобы его любили так же сильно, как любит он. Чтобы о нем заботились и могли дать ему все то, чего не смогу дать я…