Камилла побагровела от такой дерзости, но Феликс неожиданно хрипло рассмеялся.

– А я горжусь тем, что мой сын вырос щедрым парнем и может заявлять о своих чувствах во всеуслышание! – поддержал отец младшего сына. – Молодец, Маркус! Так держать!

Марк поднес мою руку к губам и поцеловал, глядя на Камиллу:

– Спасибо, пап. Когда любишь, хочется кричать об этом на весь мир.

Мне хотелось заорать от того сюра, который происходил за столом. Все эти игры в счастливую пару с Марком, ложь о наших отношениях – все это начинало казаться какой-то извращенной формой самообмана. Как будто я согласилась участвовать в пьесе, но пропустила распределение ролей, в итоге мне просто сунули в руки сценарий и сказали: «Улыбайся».

Рошфоры выворачивали мою реальность наизнанку, втягивали в свои интриги и подменяли одни факты другими, будто вся моя жизнь – один гребанный лоскут ткани, который можно раскроить и в любой момент перешить заново.

А еще, может, кто-нибудь знает, где справедливость? Почему все сказанное Феликсом, касается только его младшего сына, а не того, с кем я все это время строила отношения? Пока тот, на чьей стороне правда, отмалчивался, Марк превозносил наши липовые чувства так, что даже я на минуту в них поверила.

Адриан недовольно покосился на брата.

– Понимаю желание Маркуса порадовать любимую девушку, – холодно произнес он. – Я бы тоже так хотел.

На долю секунды наши глаза встретились, и во взгляде Адриана я заметила столько невысказанной боли и сожаления. Наверняка ему тяжело смотреть, как его девушке признается в любви его брат. Прочувствовав эмоции моего мужчины, на мгновение я даже забыла, что он сам поставил нас в такую ситуацию и по его вине я вынуждена врать и притворяться. Неудовлетворенность тут же вернулась.

– Надеюсь, у тебя будет такая возможность, – горько заметила я, глядя в голубые глаза Адриана. – Но как показывает практика, действительно ценны не подарки, а когда мужчина готов публично заявлять свои права на женщину.

Договорив, я приподняла в воздухе вилку с куском рыбы, будто это был бокал, и я произношу тост, а не открыто высказываю свою претензию.

– Не волнуйтесь. Как там вас? Тоня… С этим у моего сына проблем не возникнет, – бросила в меня уничтожающий взгляд Камилла. – Совсем скоро приедет его невеста.

Камилла повернулась к Адриану и, забывая обо мне, продолжила:

– Милый, я уже приказала мадам Дюваль подготовить комнаты для Адель.

Едва не поперхнувшись куском рыбы, который только успела положить в рот, я потянулась за бокалом воды. Пришлось призвать на помощь все запасы самообладания, чтобы получилось сохранить невозмутимое выражение лица.

– Когда она приезжает? – поинтересовался Феликс, лениво покачивая бокал с белым вином.

– Через три дня, – с удовлетворением ответила Камилла. – Анри хочет, чтобы молодые люди провели больше времени вместе перед официальным объявлением о помолвке.

Под столом на мое колено легла внушительная ладонь Марка и легко его сжала. При других обстоятельствах этот жест можно было трактовать, как достаточно интимный, но сейчас я чувствовала только поддержку.

– Почему бы Адель не остановиться в комнате Адриана? – спросил Феликс.

– Ну что ты, дорогой, – ядовито улыбнулась Камилла, – с мужчиной в одной комнате спят только бедные и проститутки…

Я сжала кулаки, стараясь не поддаваться на ее мерзкий выпад. Очевидно, этот камень полетел в мой огород.

– А еще половозрелые мужчины с любимыми женщинами, – почти невинно вставил Марк.

– Вот-вот, – подхватил Феликс.

– Уверена, если Адриан и Адель захотят уединиться, их не остановят разные комнаты, – возразила Камилла.

– А ничего, что я тут сижу? – глухо спросил Адриан, заливаясь краской.

– Милый, – приторным тоном начала Камилла, – конечно, вы с Адель будете сами решать, как вам лучше. Просто я хочу показать твоей невесте, что ей тут рады. Она должна чувствовать себя как дома.

Выслушивать и дальше, как мать Адриана ждет Адель, было выше моих сил.

– Простите, что-то неважно себя чувствую, – сказала я, вставая из-за стола. – Пойду, прилягу.

– Теона? – обеспокоенно позвал Адриан.

Марк встал следом за мной:

– Все в порядке, брат. Мы сами разберемся. Пойдем, дорогая.

Стоило нам оказаться за дверью столовой, Марк обеспокоенно спросил:

– Что с тобой, веснушка? Врача? Или срочную помощь в виде горячительных напитков?

– Ни то и ни другое, – покачала головой я. – Просто атмосфера за столом была напряженная.