— Я тоже играю, — мягко ответила Альбертина. Она давно покинула «Ворота в ад» и теперь неспешно бродила по Миле Чудес, наблюдая за её ночной жизнью. Бродила спокойно, ни о чём не беспокоясь, знала, что над ней и вокруг летают боевые дроны, в том числе миниатюрные, и ходят настороже крепкие, но неприметные парни. — Я играю их жизнями, играю по большим ставкам, но не играю в жизнь. Я знаю, что реально, и сама создаю реальность, в которой они существуют.

Ей нравилось спорить со своим электронным помощником, и она специально воспитала его таким — немного дерзким, не во всём соглашающимся, потому что ей нужен был собеседник, с которым одна из самых богатых женщин планеты могла быть полностью откровенной. Альбертина создала для себя то единственное существо, которому полностью доверялась.

А в том, что их споры и разговоры останутся конфиденциальными, хозяйка «MechUnited» была абсолютно уверена, ведь цифровой мир принадлежал ей.

— Я согласна, что не все получили огромные возможности, как я — по праву рождения, но они могут выбирать, как потратить свой самый дорогой ресурс — время: попытаться чего-то добиться или потратить жизнь на приятные, но бессмысленные развлечения. Целую жизнь — ни на что.

«Ты слишком строга к ним».

— Я думаю о них так, как они заслуживают.

«Ты смотришь на них с высоты своего положения». — А как иначе?

«Перед тобой открыты все двери, ты можешь прорубить новые… даже больше — ты можешь построить дом, в котором появятся новые двери. Ты совсем другая. А что ждало их? Их с детства убеждали, что они родились напрасно».

— Они должны сражаться за место под солнцем.

«И многого они добьются?»

— Больше, чем в притонах Мили Чудес.

«Здесь далеко не все люди Земли. Лишь малая часть».

— Среди остальных тоже полно ленивых, безынициативных бездельников. Они отличаются лишь тем, что не хотят тратить деньги на изменение себя. Или боятся «барьера 66».

«Все боятся “барьера 66”».

— Не меняй тему.

«Ты слишком строга к ним», — повторил доппель.

— И что?

«А ведь ты собираешься ими править».

— Можно подумать, сейчас ими правят другие — добрые и справедливые. Сейчас они под властью тех, кто не задумываясь выгоняет их с работы, обрекая на нищету, заражает новым вирусом — чтобы посмотреть, сколько людей можно убить с его помощью, или отправляет воевать за свои интересы.

«Но ты хочешь абсолютную власть».

— Моя абсолютная власть ничего не поменяет в жизнях этих людей. — Альбертина оглядела прохожих. — Они даже не заметят, что я поднялась на следующий уровень. И ты это понимаешь.

«Твоё новое положение оценят только равные тебе, — согласился доппель. — Твои друзья».

— Да какие они друзья? — Альбертина тихонько рассмеялась. — Люди, о которых ты говоришь, жаждут абсолюта так же, как я, только лишены моих амбиций, целеустремлённости и упорства.

«И твоего ума».

Доппель не льстил. Она это знала.

«Но получается, что в своих желаниях ты такая же, как равные тебе?»

— Что тебя удивляет?

«Мне казалось, они тебе не нравятся».

— Кто тебе сказал, что я нравлюсь себе?

«Разве нет?»

— Я бываю собой довольна.

Разговор Альбертине наскучил, доппель это понял и умолк. Она же постояла чуть, раздумывая, идти дальше или зайти в заведение.

«МАГИЯ ЗДЕСЬ!»

Прочитала текст ниже: «Хотите знать, что будет завтра? Тогда вам сюда!» Улыбнулась, пробормотав:

— С помощью побочного эффекта нельзя предсказать будущее.

И решительно вошла внутрь, оказавшись в небольшом помещении, стены которого были задрапированы плотными бордовыми гардинами с чёрными кистями, а почти всё пространство занимал круглый деревянный стол. Антикварный, из настоящего дерева, очень дорогой. Со стороны входной двери к нему были приставлены три простых стула — для гостей, с противоположной — один, резной, с высокой спинкой, в котором сидела старая, лет семидесяти, женщина в глухом чёрном платье. Действительно старая — с морщинистой кожей и густыми седыми волосами, собранными в строгую причёску.

— Не думала, что вы работаете по ночам, — произнесла Альбертина, без спроса присаживаясь на центральный стул.

— Вся Миля Чудес работает по ночам, — ответила старуха. Голос у неё был очень приятный, бархатистый, а главное — молодой.

— Неужели тех, кто шляется по Миле Чудес ночью, интересуют предсказания?

— Чаще, чем тех, кто шляется по Миле Чудес днём. — Старуха чуть склонила голову: — Хочешь знать своё будущее?

— Что ты можешь знать о моём будущем?

— Больше, чем ты думаешь.