— Куда мы идем? — поинтересовалась я.

— Я хочу угостить вас чаем, — невозмутимо ответил он.

— Нет, что вы! — смутилась я, представив, как вваливаюсь в его замок в своих покрытых грязью сапогах. — Мне пора возвращаться к бабушке. А то уже темнеет, да и туман сгущается. Скоро в двух шагах ничего не будет видно.

Грег повернул ко мне лицо. Я увидела, как расширяются его зрачки и глаза становятся темными. Мне стало почему-то тревожно от его тяжелого взгляда. Но вот он улыбнулся, и выражение его лица мгновенно изменилось. Я опять видела перед собой красивого обаятельного юношу и невольно улыбнулась в ответ.

— А почему они на вас напали? — спросила я, отчего-то подумав: «Интересно, сколько ему лет? Навряд ли он старше меня».

— Мне восемнадцать, — неожиданно сказал он и тут же смешался. — Прости, о чем ты спросила? Я задумался и решил, что ты выясняешь мой возраст. Ничего, что я на «ты»?

— Конечно! — быстро ответила я. — Так намного удобнее. Я спросила, почему эти гоблины на тебя напали. Но вообще-то мне и правда интересно, сколько тебе лет.

— Гоблины? — весело переспросил он, оставив без внимания мое последнее замечание. — Да, это определение им подходит. Мы здесь чужаки, поселились всего полгода назад. Вот местные нас и недолюбливают.

— А-а, ты тут с семьей, — задумчиво протянула я.

— Дедушка, моя сестра и я, — перечислил Грег. — Но мы с сестрой постоянно здесь не живем.

— Ты учишься, наверное, — предположила я.

— Да, — улыбнулся он. — Я выбрал редкую профессию, но она мне очень нравится. Я дизайнер эксклюзивных ювелирных украшений. Вот смотри, — сказал он, наклонился ко мне и вытащил из ворота пальто замысловатый кулон, — это сделано по моему эскизу.

Я посмотрела на странное сплетение металлических нитей. Оно было хаотичным, но отчего-то казалось гармоничным. Мелкие, сияющие даже в тумане камешки усыпали это странное украшение, словно крохотные звездочки. Я машинально потрогала пальцем кулон и тут же, смутившись, отдернула руку. Но Грег смотрел ласково. Его голубые глаза в тени густых ресниц мерцали не хуже этих бриллиантов. Влажные розовые губы улыбались.

— Очень красиво! — заметила я. — Никогда не видела подобных украшений. Это драгоценные камни? Они так блестят!

— Платина и алмазная крошка, — пояснил Грег. — У тебя удивительно красивые глаза! — некстати добавил он. — Такой редкий оттенок голубиного крыла. Вначале кажется, что они серые, но потом замечаешь этот синеватый отлив.

Я смутилась до слез и отстранилась. Этот парень казался мне все более странным, но именно это и притягивало к нему.

— Прости, — тут же опомнился он, — я веду себя бестактно.

— Нет, что ты, — быстро произнесла я. — Но мне пора домой.

— Хорошо, не смею задерживать, — ответил он и чуть склонил голову.

— Пока! — сказала я нарочито беспечным тоном, но не двинулась с места.

Я ждала, что Грег сейчас попросит мой номер телефона или хотя бы поинтересуется, в каком доме живет моя бабушка. Но он молчал. Я ощутила мгновенную и жгучую обиду, резко повернулась и пошла прочь, изо всех сил сдерживая желание оглянуться. Но он меня не окликнул. Когда я отошла на приличное расстояние, все-таки обернулась. Туман уже сгустился настолько, что напоминал темно-голубое молоко с едва проступающими сквозь него очертаниями замка. Фигура Грега в нем растаяла.

До моего отъезда в Москву мы больше так и не встретились. Пару дней я упорно думала о моем новом и таком странном знакомом, а потом решила выбросить все это из головы. Мне только не давала покоя одна непонятная деталь. Когда я просмотрела снимки на дисплее, то увидела дерущихся «гоблинов». Их фигуры проступали сквозь туман и были вполне различимы. А вот изображение Грега почему-то отсутствовало. Казалось, что «гоблины» застыли в нелепых позах, словно они дрались с пустотой. Я никак не могла объяснить столь странный эффект, но потом решила, что это или сглючил фотоаппарат, или для съемки движущихся объектов в тумане нужно выставлять какой-то особый режим, и на этом успокоилась.

В Москву я вернулась накануне своего дня рождения. Он у меня 19 октября. Это было воскресенье. Отец уже уехал в Питер, поэтому бабушка договорилась, что домой меня отвезет сосед Миша. Он работает в Москве охранником с режимом сутки/ трое. Мы выехали в субботу в пять утра. Вначале я украдкой зевала и с трудом удерживалась, чтобы не заснуть. Беседа текла вяло. Мы просто перебрасывались ничего не значащими замечаниями. Мише было около тридцати, и он мне казался ужасно занудным.

— Ты вот, смотрю, как-то несерьезно относишься к жизни, — лениво говорил он. — Впрочем, как и вся молодежь твоего возраста. Наши деревенские пацаны только и делают, что гуляют да нажираются до поросячьего визга и девок лапают. Вот и все их интересы по жизни.

— Знаешь, я не нажираюсь и девок, как ты выразился, не лапаю, — усмехнулась я.

— Ясен пень, — рассмеялся он, но тут же вновь стал серьезным. — Я вообще про отношение к жизни. Вот твой отец, всеми уважаемый Григорий Васильевич, выбился в люди, живет в Москве, говорят, квартир несколько имеет. И не мое дело, как он этого достиг. Главное, что стал богатым человеком. И ты, Ладушка, наверное, думаешь, что за его счет в жизни устроишься.

— С чего ты взял? — возразила я. — Я и сама в состоянии…