Екатерина распахивает рот, со вздохом я поднимаю руку, прерывая женщину. Беда с этими дамочками, хлебом не корми, так и норовят соврать.

— Не надо, — говорю я уверенно. — Не надо рассказывать, что ее сожгли, а прах развеяли… Ну, вы меня поняли. Не к лицу английской королеве обманывать французского рыцаря. Я точно знаю, что Клод жива!

— Я не знаю, где ее держат! — отрезает Екатерина.

— Вы — мать английского короля, и мне понятны ваши чувства. Но ведь Клод — ваша младшая сестра, пусть и незаконнорожденная.

— Убирайтесь, — в голосе Екатерины я без труда различаю угрозу. — Еще минута, и я крикну стражу!

— Я люблю ее больше жизни, — голосом моим можно резать стекло. — И вы — моя последней надежда. Если не скажете, где ее искать… Что ж, зовите стражу.

С минуту мы ломаем друг друга взглядами, и время это кажется мне вечностью. Ну и семейка, где у каждой из женщин прямо-таки несгибаемая воля, чудовищная гордыня и надменный, не терпящий возражений нрав! Моя визави вышла замуж за Генриха Завоевателя в пятнадцать лет, а уже в шестнадцать осталась вдовой с младенцем на руках. Тем не менее не дала оттеснить себя на второй план, точно так же, как Изабелла Баварская в свое время.

Первой опускает глаза королева, но едва я расслабляюсь, поверив в ее капитуляцию, как Екатерина тут же швыряет в меня адского зверя. Надо сказать, что при необходимости я умею двигаться очень быстро. Умение «взрываться» движением не врожденное, и вколочено в меня путем долгих болезненных тренировок.

Екатерина и охнуть не успевает, как я оказываюсь рядом с ней. Правой рукой я держу за шкирку извивающегося пса, в левой зажат кинжал. Королева отшатывается, тонкие пальцы с такой силой стиснули кружевное одеяло, что костяшки побелели. Но и лицо и голос ее по прежнему спокойны. Даже сейчас, после того как женщина пыталась покалечить или даже убить меня, я не перестаю восхищаться ее самообладанием.

— Вы ничего от меня не добьетесь, — твердо заявляет Екатерина.

Пес изо всех дергается и негодующе рычит, требуя второй попытки. Пытается вывернуть голову, чтобы взглядом передать: не дрейфь хозяйка, на этот раз не оплошаю. Я тяжело вздыхаю, готовясь к новому раунду переговоров, и мне тут же напоминают старую истину: в гостях стой лицом ко входу!

— У тебя гости, дорогая? Надеюсь, я не помешал? — произносит прямо за спиной чей-то голос.

Он глуховат и окончания слов проглатывает, но тем не менее прекрасно мне знаком. Я стою не двигаясь, ведь горло щекочет острое как бритва лезвие. Черт, как же он ухитрился так ловко ко мне подобраться?

— Положь собачку, — командует владелец кинжала, и я послушно передаю пса хозяйке.

Небрежно кинув карманного монстра на кровать, та азартно предлагает:

— Вызвать стражу?

— Не стоит, — поспешно говорю я, — гость и сам найдет, где тут выход. И кстати, Стефан, не мог бы ты опустить клинок? Это же я, твой старый друг Робер.

— Старый друг, говоришь? — хмыкает стоящий за спиной. — Ну тогда ты меня знаешь и должен понимать, что шутить с тобой никто не будет. Очень аккуратно вытаскивай все оружие, что у тебя есть и кидай на пол. Замешкаешься — горло перехвачу!

Я послушно начинаю разоружаться, много времени этот процесс не занимает. В конце концов я же не на войну шел, а с женщиной поговорить.

— Посвети, дорогая, — приказывает старый знакомец, и королева-мать охотно повинуется.

Похоже, на каждую строптивицу имеется подходящий мужчина. Ухватив меня за волосы Стефан рывком поворачивает мою голову вбок, к поднесенному светильнику. Оглядев, громко хмыкает.

— Похож, — признает он неохотно, — та же самая противная морда. Ну и какого черта тебе понадобилось в спальне королевы Британии?

— Да уж не желание залезть ей под юбки, — огрызаюсь я. — А сам-то ты что тут делаешь ночью?

Фыркнув, Стефан мощным толчком отправляет меня в угол спальни, подальше от горки оружия, что я набросал. Его кинжал с лязгом входит в ножны, но я не обольщаюсь: выхватить клинок — дело пары секунд. Я гляжу на старого знакомца исподлобья, осторожно поглаживая горло. В нашу последнюю встречу я оглушил Стефана и украл совместную добычу — карты новых земель. И тот факт, что я их сжег, ничего в общем-то не меняет. Нахмурив брови Стефан уставился на меня. Голову на отсечение даю, он тоже ничего не забыл.

— Ты его знаешь, Оуэн? — удивляется Екатерина.

— И ты знаешь, — со вздохом говорит мужчина. — Позволь тебе представить сэра Робера де Армуаза.

Помедлив, добавляет:

— Если помнишь, ты даже собиралась наградить его за спасение моей жизни. В прошлом году, во время Лондонского заговора этот проходимец оказался нам очень полезен.

— К вашим услугам, — отвешиваю я церемониальный поклон.

— Только не задирай нос, Робер, — усмехается старый знакомец. — Ты что же думаешь за нами случайно все время неслась по пятам целая свора? Мы были всего лишь приманкой для дурака, этакой дымовой завесой, пока втайне обтяпывалось настоящее дело!