Шрифт:
— Должно быть, очень знатная барышня, — говорили прохожие и почтительно давали дорогу маленькой графине.
Только один какой-то дерзкий мальчуган не посторонился. Он заглянул в гордое личико графини Зозо и громко расхохотался.
— Ишь ты, фря какая! И чего важничает, спрашивается? Что родители богаты, что шелковые наряды, да лошади есть… Не велика штука! Подумаешь! А у тебя-то што есть свое собственное? Гордячка ты этакая!..
Мальчишка хотел еще прибавить что-то, но тут вырос перед ним, как из-под земли, выездной Михайло и сильно толкнул мальчишку. Тот покатился с панели прямо на улицу. А графиня Зозо вошла в дверь подъезда, которую Михайло предупредительно распахнул пред нею.
Весь день графиня Зозо чувствовала себя как-то невесело, неспокойно. Слова уличного мальчишки не выходили из головы.
— Мисс Молли, — обратилась она, наконец, вечером с вопросом к своей гувернантке, — что у меня есть своего собственного?
Мисс Молли посмотрела на Зозо так, как будто видела ее в первый раз, и стала перечислять своим деревянным голосом:
— Как что есть? Дорогие игрушки, есть книги, нарядные платья, лошади, экипажи…
— Ах, нет, не то, не то! — прошептала с досадой Зозо, — все это папино и мамино, а не мое. Мальчишка сказал, что это не мое.
— Какой мальчишка?
Мисс Молли чуть не сделалось дурно, когда она узнала, что какой-то уличный мальчишка разговаривал с Зозо.
Был призван выездной Михайло и ему сделали выговор за то, что он плохо смотрел за барышней… Мисс Молли пообещала пожаловаться графу и прибавила, что граф, наверное, прогонит за это Михайлу, откажет ему от места.
Графиня Зозо слышала все. Она могла бы заступиться за Михайлу и объяснить мисс Молли, что Михайло не виноват ни в чем. Но Зозо мысленно решила, что не ей, знатной маленькой графине, заступаться за какого-то лакея. Слишком много чести!
И она, как ни в чем не бывало, занялась рассматриванием картинок.
А Михайло, уходя из комнаты, взглянул на маленькую графиню и произнес невесело:
— А мальчишка-то правду сказал, барышня… Карета папашина, наряды папаша вам сделали, и игрушки и лошади купили они… Все ихнее, значит… А у вас собственного своего одно сердечко могло бы быть… Да и того нет, графинюшка. Бессердечные вы, коли бедного человека зря обидеть позволили…
Сказал — и ушел в переднюю… А графиня Зозо низко-низко наклонилась над своими картинками и задумалась.
Чуть не в первый раз задумалась графиня Зозо.
— Прав Михайло, — думала девочка и тут же решила во что бы то ни стало быть доброй.
Когда мисс Молли пожаловалась на лакея графу, Зозо так горячо отстаивала его, что Михайлу простили и оставили.
С этого дня Зозо как будто изменилась. Она не гордится богатством отца, ни своим титулом и знатностью, — и всеми силами старается делать как можно больше добра людям.
Теперь ей хорошо и весело живется… Вероятно, гораздо лучше и приятнее, нежели прежде…
Лидочка
— Гулины воротнички куда класть прикажете?
— Все равно, Даша.
— А бархатную курточку оставите здесь? Выросли они из нее очень, барыня.
— Все равно, оставь здесь.
Краснощекая, плотная Даша, с улыбающимся лицом, на котором, в виде забавной пуговки, торчит крошечный носик, растерянным недоумевающим взглядом смотрит в глаза своей барыне.
Эти глаза заплаканы, красны, и на всем бледном, худеньком болезненном личике видно много страданья.
«Ишь, ведь, убивается! — про себя размышляет Даша. — Видно, нелегко со своими расставаться!»
И она упирается обеими руками в груду белья, наложенного горкой, и сильно захлопывает крышку дорожного сундука, обитого клеенкой и украшенного металлическими пуговками.
Громкий продолжительный звонок долетает из передней настойчивым звуком. За ним второй, третий, четвертый…
— Иди же, отопри, — говорит Елена Александровна Даше, — дети вернулись.
Лишь только горничная скрывается за дверью она быстрым движением схватывает полотенце и, обмакнув ее в кувшин с водою поспешно обтирает лицо, раскрасневшееся и вспухшее от слез.
«Избави Бог, дети заметят!»
О, они ничего не должны знать, как ей тяжело, их маме, особенно он, ее Гуля, ее крошка, ее радость!
Он и без того такой слабенький, болезненный, чуткий. Она бережет его, как можно только беречь свое сокровище!
Лидочка — не то. Лидочка не так чутка и совсем не такая, как Гуля…