Шрифт:
Нежное прохладное утро тихо и незаметно скончалось, родился безжалостный в своей грядущей жаре — новый тропический день…..
Под Южными Созвездьями…….Небо и Море — одного цвета,Нет между ними — Горизонта линии……Говорите: Здесь всегда — Вечное Лето?Плесните-ка — ещё — Мартини…..Скорее всего, я тут зависну — надолго.Возможно, что — и навсегда….Между тропиком Рака — и тропиком Козерога,Говорят — медленно летят — года….Я — зависну, не думая о хлебе насущном,Бананы и кокосы — падают прямо в руки — всегда…Сиеста — многочасовая, и Любовь, говорят, места эти посещает —Разборчиво, иногда?Что ещё надо — чтобы подбить Итоги?То ли всей Жизни, то ли — только Её проявлениям частным?Вдруг — здесь навсегда останусь, подражая многим,Счастливым — в конечном итоге? Или — несчастным?Вдруг, год проспав, объевшись цветками лотоса,Я вернусь, всё же, в свой Мир — прежний?Где метели метут — целый Год — без всяческих вопросов,Всё метут, метут — без бонусов — на Надежду…….Вернусь — к той девчонке — с глазами серыми,Словно, та вода — в знакомом роднике.Со словами — на удивленье — несмелыми,Что родились негаданно нежданно — в этом тропическом далеке….А, вечерами зимними, хмурыми, промозглыми,Что сразу наступают — по окончании короткого лета.Я буду ей рассказывать — веками нескончаемыми, долгимиО тех местах, где Небо и Море — одного цвета……………………………А дела наши пока идут нешатко-невалко — не можем нужного человека отыскать. Фьорд с доктором на ближайшие острова на «Кошке» ушли — пропажу искать, Мари в местную Столицу отъехала — справки наводить. А я слоняюсь по Сан-Анхелино и его окрестностям — в свободном поиске.
Кстати, этот самый Сан-Анхелино — городишко и непростой совсем, о его возникновении настоящая Легенда рассказывает.
Вот послушайте-ка.
Эта история произошла лет сто назад, а, может и все сто пятьдесят.
Карибия тогда только-только обрела независимость.
Сан-Анхелино назывался как-то по-другому и был то ли большой деревушкой, то ли маленьким посёлком, дававшим приют разным тёмным личностям и авантюристам всех мастей — пиратам, золотоискателям, охотникам за старинными кладами и преступниками, скрывавшимся от правосудия стран Большого Мира.
Белые, вест индийские негры, метисы, мулаты, дикие индейцы, всякие — в буро-малиновую крапинку…..
Та ещё публика, живущая весело и беспутно
А какое настоящее беспутство может, собственно говоря, быть, если женщин в деревушке практически и не было — так, несколько индианок, да толстая старая афроамериканка донья Розита, владелица трактира "La Golondrina blanka".
И вот, представьте себе, в католической Миссии, что располагалась рядышком с этим посёлком авантюристов, появляется девушка-американка необыкновенной красоты — высокая, стройная, молоденькая.
Ухаживает в Миссии за больными, детишек индейских английскому языку обучает, и в посёлке появляется только по крайней необходимости — в галантерейной лавке ниток-иголок купить, да на почту наведаться.
Звали её — Анхелина Томпсон, и была она такая хрупкая, грустная и печальная, что глядя на неё даже у бродячих собак на глазах наворачивались слёзы.
Говорят, что её жених трагически погиб где-то, вот она от тоски и уехала служить Господу в далёкую Миссию.
Разве это могло остановить местных головорезов, истосковавшихся по женскому обществу? Стали они все оказывать мисс Томпсон различные знаки внимания — цветы разные тропические охапками дарить, самородки золотые через посыльных мальчишек-индейцев предлагать.
Только не принимала она никаких подарков, да и вообще ни с кем из местных кавалеров даже парой слов не перебросилась — идёт себе, глаза долу опустив, на вопросы и приветствия не отвечая.
Лопнуло тогда у бродяг терпение. Однажды под вечер, дружной толпой человек в сто, пожаловали они к недотроге в гости.
Жила мисс Анхелина в глинобитной хижине рядом с Миссией и выращивала на крохотной клумбе жёлтые розы — неизвестные тогда в Карибии, видимо с собой из Штатов черенки привезла.
Вернее, роза была всего одна — остальные не прижились.
Выдвинули тогда пришедшие бандерлоги девушке недвусмысленный ультиматум — мол, либо она сама незамедлительно выберет своего избранника, либо всё решит честный жребий. Так ли, иначе — но свадьбе к заходу солнца быть.
Грустно улыбнулась тогда Анхелина и спокойно так отвечает, мол, я, конечно, уступаю насилию, а, выбор свой сама сделаю — срежу сейчас свою жёлтую розу и избраннику своему вручу.
Радостно заволновались женихи, завопили в предвкушении спектакля.
А девушка взяла у ближайшего к ней примата кинжал острый, осторожно срезала свою розу, тщательно шипы все со стебля удалила, и аккуратно воткнула — розу — себе в волосы, кинжал — себе в сердце. И упала бездыханной.
Долго стояли бандерлоги над мёртвым телом, стояли и молчали.
Потом похоронили девушку, над могилой часовню поставили.
А город нарекли — Сан-Анхелино.
И стали все и повсюду выращивать жёлтые розы.
А потом — как-то сама собой родился обычай: если мужчина хочет предложить девушке или женщине руку и сердце — он ей дарит жёлтую розу.
Если она согласна — то пристраивает цветок в свою причёску.
Вот здесь всё и начинается.
Видимо, дух невинно убиенной Анхелиты так и не нашёл покоя, всё бродит по городку да и вмешивается в дела любовные.