Бастиен услышал достаточно:

– Завязывай с этим, Джастис. У Райли сердце львицы, и сам Посейдон нарек ее будущей женой и королевой Принца Конлана. А теперь она вынашивает сына Конлана. Так что, чем скорее состоится свадьба, тем лучше для всех нас.

Джастис сузил глаза.

– Лучше для Конлана и Райли, по крайней мере. А для остальных - в этом я не так уверен.

Вэн взмахнул рукой:

– Я не хочу больше слышать это дерьмо от тебя, Джастис. Как одному из Семерки Конлан доверил тебе свою защиту. Это касается, в том числе, и политических разбирательств, а не только боев с кровопийцами и оборотнями.

Джастис слегка поклонился и направился к двери, но Вэн окликнул его:

– Стой. Очень хорошо, что я застал вас всех троих вместе, потому что мне нужно с вами кое-что обсудить.

– Обсудить что, Вэн? – спросил Бастиен, его тотчас же охватила тревога. Он был самым старшим из Семерки и всегда активнее всех защищал своего правителя. Часть его души была создана для чего-то еще, кроме сражений, но она давно иссохла и умерла внутри него. И он никогда не возражал против того, чтобы слегка надрать задницу вампиру или оборотню.

– Мы решили начать формировать наши собственные альянсы, чтобы попытаться наверстать десятилетнее преимущество, которые есть у вампиров. Варрава запустил свои грязные когти в каждую политическую интригу в стране в роли сенатора Барнса.

Бастиен неожиданно рассмеялся:

– Ага, а у тебя не теплеет на сердце оттого, что ты видел, чем для него всё закончилось?

Четыре воина одновременно вздрогнули. Злой трехтысячелетний вампир или нет, но смотреть, как парню отрывали его яйца, - у них прямо мороз по коже прошел. Когда Анубиза вырвала немертвое сердце Варравы из его тела, это стало почти облегчением.

Вэн пришел в себя первым:

– Мда. Итак, дело такое. Конлан хочет сформировать официальный союз Атлантийцев с оборотнями.

– В этом есть смысл. Мохнатики помешаны на протоколе и иерархии. Самцы альфа различных стай, семейств полосатых, свор и остальных группировок будут скорее сотрудничать с тем, кого они воспримут как персону с высоким статусом, - сказал Бастиен уклончиво.
– Джастис – отличный вариант. Черт, с этими синими волосами он сам похож на полуживотное.

Вэн взглянул на Бастиена:

– Это не Джастис, большой парень. Конлан хочет, чтобы ты этим занялся.

Челюсть Бастиена отпала, затем он взял себя в руки и усмехнулся, догадавшись:

– Отлично. Очень смешно. Выбрать только мускулы, без умственных способностей и организационных возможностей на роль политика. Конечно. Эй, ты почти поимел меня, Вэн. Ты – молодец.

Однако Вэн не улыбался.

– Ты – единственный в Атлантиде, кто считает, что твоя ценность заключается только в физической силе, Бастиен. Сдается мне, Посейдон не собирается оставить тебя в покое надолго, но это между тобой и морским богом.

Прежде чем Бастиен смог придумать ответ, холодный вихрь пронесся сквозь теплое, солнечное пространство и замерцал, принимая форму. Заговори про дьявола...

Дьявол - Верховный жрец Посейдона – не такая уж большая разница.

Аларик вызывал страх морского бога в любом, кто смел перейти ему дорогу. Не многие на это решались.

Жуткие зеленые глаза Аларика вспыхнули силой, а затем прищурились, словно он пытался вытянуть мысли Бастиена. Но никто в настоящее время не имел древней Атлантской власти сканировать мысли другого, если только у них не произошло смешение душ. Во всяком случае, Бастиен на это надеялся.

Аларик, наконец, заговорил, направив пламенный взгляд в сторону Вэна:

– То, чего желает Бог Морей, находится вне твоего ограниченного понимания подобных вещей. Возможно, тебе следует выполнять обязанности Королевского Мстителя, а мне оставить дела Храма Посейдона.

Вэн склонил голову:

– Как ты и сказал. Я здесь, чтобы дать Бастиену текущие распоряжения, после того, как Совет отозвал Конлана на закрытое совещание.

Он повернулся к Бастиену, который все еще пытался переварить информацию.

– Ты помнишь ту горячую девчонку-рейнджера, которую ты спас от банды байкеров несколько лет назад в Майами? Цыпочку из службы национального парка. Она пахла, как оборотень.

Бастиен почувствовал, как его внутренности сжались, он кивнул:

– Кэт Фиеро? Да, смутно припоминаю.

«Смутно припоминал» тот день двадцать один месяц и три недели назад.

– Смутно припоминаешь? Ну, задница!
– ухмыльнулся Вэн, - Это был единственный раз, когда мистер Полное Спокойствие вышел из себя.