Что ж - не все кошке масленица, не повезло. Деревенские внизу уже развили бурную деятельность, суетливо, путая друг друга. Еще минута - меня снимут, потом будет короткая драка и сказка кончится, не успев даже начаться как следует. С отчаянной грустью я обвела взглядом лес, маленькую избушку на окраине деревни - старый дом, небольшое глубокое и оттого казавшееся черным озеро, где раньше любила купаться и ловить рыбу, темноволосого всадника, спешащего куда-то по своим делам...

СТОП! По самым скромным прикидкам, от него до дуба не больше пятидесяти саженей. Надеюсь только, это не местный разбойник. Впрочем, вряд ли будет хуже. Я глубоко вздохнула и...

– Спасите! Помогите!! Убивают!!!
– от такого крика у детины, держащего лестницу, дрогнули руки, и она упала прямо на ногу зазевавшегося старосты. Всадник тоже оказался не глухой - хотя у меня возникло подозрение, что вопль был слышен во всех близлежащих селениях, - резко натянув поводья, он начал высматривать обладательницу столь дивного голоса. Подавив недостойное невинной жертвы желание выругаться, я высунулась из укрытия и помахала платочком. К счастью, парень меня увидел, раздумывать особо не стал, поскакал во весь опор к дубу. Противников поделили поровну: троих раскидал конь, а вид грозного воина разогнал остальных. Правда, Ефим попытался убедить невольного спасителя, что он не так все понял, но блеск двуручного меча оказался более веским аргументом, и староста поспешно ретировался.

– Прыгай! Поймаю, - со скрытым сомнением в голосе обратился ко мне всадник.

Я опасливо посмотрела вниз, представила, как красочно будет выглядеть мое распластанное тело на земле, если конь шагнет в сторону, но требование выполнила. Здесь бы Нарькину сноровку...

Обошлось. Нет, эта скотина, естественно, сделала шаг вперед, но парень успел изловить меня за шиворот, чудом не вывалившись из седла. Посадил впереди себя и негромким, властным голосом произнес, обращаясь к коню: "В Рощу Друидов". Странный человек.... Да человек ли? Сколько других проехало бы мимо, сколько помогло бы деревенским? Наверняка, большинство. Но философствовать над вопросами: "А не сделала ли я ошибку?" и "Зачем я ее спас?" было некогда.

"И зачем я ее спас? Жизнь сотен, да каких там сотен - тысяч людей висит на волоске, а я отвлекаюсь на подобные мелочи". Мужчина тяжело вздохнул и подбросил ветку в костер. Пламя всколыхнулось, треснуло, но тут же стало тише, испугавшись пристального взгляда карих глаз. Девушка шевельнулась во сне, и он затаил дыхание, боясь разбудить. Впрочем, зря опасался: после дня бешеной скачки ее не поднял бы и знаменитый набат 1212 года...

...Жители Конги проснулись одновременно. От колокольного звона закладывало уши, а подвывания собак, аккомпанирующих ему, вызывали невольную дрожь. Население собралось у храма в рекордные сроки, тоскливо переминаясь с ноги на ногу и клацая зубами от страха и холода. Священник истово крестился, доблестные стражники, призванные защищать город, не проявляли должного энтузиазма, а сельского вида мужик с вытаращенными глазами и ставшими дыбом волосами, мгновенно протрезвевший, разъяснял народу причину экстренной побудки:

– Иду я, значить, к себе домой от свояка, звездами любуюсь, природушкой дышу, как вдруг вижу - тень якая-то от храма отделилась. Я то ить подумал, это наш батюшка во двор вышел, - тут рассказчик заметил пробивавшуюся в первые ряды слушателей дородную даму, сглотнул и чуть дрогнувшим голосом продолжил.
– Ну, я себе и говорю: "Иди к священнику, Митрий, да повинись, шо жену не предупредивши, так долго в гостях был!" А как подошел - так ахнул - дьявол передо мной стоит. Глаза огнем горят, из-под верхней губы клыки торчат, сам весь в черном... Видимо, в обитель святую пробраться хочет, да Господь наш его не пускает. А потом как увидел меня бес этот поганый, да особливо крест нательный, который я в руке сжал, как зашипит, забормочет что-то. В столб пламени обернулся, пролетел мимо меня и исчез за лесом. Только след на стене оставил.

На этом моменте мужик прервался, дабы показать усомнившимся и любопытным место "сражения". Он был доволен и знал, что теперь скандал дома его уже не ждет. Ради

этого стоило потерпеть - неизвестно, кто страшнее - дьявол или жена.

Весь последующий месяц мужчины охраняли храм по очереди, а чтобы ни было так жутко и холодно (осень как-никак), согревали себя изнутри известной всем народам жидкостью, в обиходе именуемой самогоном. Домой, ясно дело, возвращались навеселе, а женам да матерям подобный разгул очень не понравился. Посему, вскоре история с темной силой была замята, но легенда сохранилась и жила уже сто лет, обновляясь новыми подробностями ...

Костер полыхнул еще раз, и он разглядел, наконец, спасенное им сокровище. На вид - не старше двадцати лет, волосы пепельно-русые, заплетены в косу, довольно миловидное лицо даже во сне сохраняет насмешливое и упрямое выражение. Одета по-простому, как странница: легкий плащ, теплая куртка, брюки из мягкой кожи, эльфийские сапоги. На поясе небольшой кинжал. Мужчина усмехнулся - с таким не то, что от волка - от зайца не защитишься. "Как только проснется, узнаю, где живет, и сдам на руки родителям - пусть присмотрят за своим чадом. А мне с ней возиться недосуг. И так полдня потерял". Сам он мог находиться в седле по нескольку дней, делая лишь небольшие перерывы, но неприспособленная к подобным подвигам деревенская девчушка такого испытания не выдержала бы.

Черный конь подошел к хозяину и, громко фыркнув, выразительно посмотрел на небо.

Темные тучи вот-вот собирались разразиться ливнем, а то и грозой. Ни конь, ни его владелец дождя не любили, и сидеть под открытым небом, наслаждаясь внеочередным мытьем, явно не вдохновляло. Но разве кто-то спрашивал их мнение? И поэтому мокрому, раздраженному и проклинающему небеса человеку ничего не оставалось, кроме как тупо смотреть на догорающий костер. А виновница этого несчастья мирно посапывала во сне, укрытая его теплым плащом.