— Не беспокойся, сынок, с ней все будет в порядке.

— Черт возьми, Дэнни, — сказал Вирджил. — Хотел бы я уехать с тобой.

— Еще чего, — сердито бросила Салли.

— Я видел тренера Граймса, — продолжал Вирджил. — Он, похоже, обиделся, что ты не зашел попрощаться.

— Да он, наверное, привел бы сюда всю футбольную команду, а я... я не хотел этого. Я напишу ему.

— Ты не забыл бутерброды? — спросила Салли.

— Не забыл. Спасибо, Салли.

Генри Форрестер достал бумажник и протянул сыну десять долларов.

— Возьми, сынок.

— У меня уже есть двадцатка, па. Этого вполне достаточно.

— Бери, бери. Деньги никогда не помешают.

— Спасибо, па.

— Не знаешь, куда вас пошлют? — поинтересовался Вирджил.

— Понятия не имею. Одни слухи. Говорят, что несколько недель мы будем в тренировочном лагере где-то недалеко от Сан-Диего.

— Ты напиши, как только приедешь на место.

— Конечно.

— Эй, Дэнни, я хочу японскую саблю, ладно?

— Вряд ли я в ближайшее время увижу японцев, Бад. Ты лучше слушайся отца и помогай маме. И чтобы писал мне письма, понял?

Где-то навзрыд заплакала женщина, и вся толпа на несколько секунд притихла. Дэнни и Кэтти украдкой взглянули друг на друга.

— Ты, наверное, хочешь попрощаться с Кэтти. — Мистер Форрестер понимающе улыбнулся и подтолкнул сына к девушке.

Дэнни и Кэтти отошли в сторону. Она наклонила голову, пряча слезы, и он тихо заговорил с ней.

— Ты не передумала, зайка? Не беспокойся, я пойму, если это так.

— Нет... нет.

— Страшно, зайчонок?

— Немного.

— Мне тоже.

— Поцелуй меня, Дэнни.

Они стояли, обнявшись, пока не раздался металлический голос из громкоговорителя.

— Внимание! Призывники в Корпус морской пехоты, собраться на третьей платформе!

Пятьдесят парней почти с облегчением торопливо обнялись с провожающими и заспешили на место сбора.

— Становись! — рявкнул сержант.

Началась перекличка.

— Тэтум... Соффолас... О'Нэйлл... Гринберг... Вебер... Форрестер... Бурк... Томас... Все. Слушай мою команду! Всем в первый вагон. Запрещается употреблять алкоголь и не вздумайте дебоширить, иначе будет вызвана военная полиция. Все! Разойтись! У вас есть три минуты.

Строй сломался, смешавшись с провожающими.

— Ну, ребята, не сладко вам придется! — крикнул матрос, стоявший у края платформы.

— Ох, не сладко! — отозвался его подвыпивший приятель.

— Я тоже хочу с тобой! — всхлипнул Бад, уткнувшись лицом в куртку брата.

Дэнни потрепал его по голове.

— Счастливо, Дэн, — стиснул ему руку Вирджил.

— Береги себя, сынок.

— До свидания, отец, не волнуйся за меня.

Салли быстро чмокнула его в щеку и уступила место Кэтти.

— Я люблю тебя, Дэнни.

Ее голос все еще звучал у него в голове, когда Дэнни вскочил в вагон и подбежал к окну. Последние слова прощания — и поезд тронулся. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее...

Дэнни медленно опустился на полку. Теперь он остался один. Совсем один... Господи, зачем я сделал это? Сердце колотилось, как после пробежки... Зачем я это сделал?

Сидевший рядом парень протянул пачку сигарет. Дэнни поблагодарил, но отказался и представился:

— Форрестер, Дэнни Форрестер.

— Джонс, Эл Кью. Ты лучше зови меня по инициалам — Элкью. Так будет проще. Я из Лос-Анджелеса, а здесь гостил у дяди, когда началась война...

Дэнни рассеянно кивнул, глядя в окно. «Теперь я морской пехотинец... морпех... морпех». — «Морпех... морпех...» — подтвердили колеса поезда.

Все вокруг теряло реальность, и только одно чувство наполняло восторгом и тревогой: Кэтти любит меня...

Поезд ненадолго остановился в Филадельфии, чтобы забрать следующую партию призывников. И снова слова прощания, последние объятия.

— Береги себя...

— Пиши мне...

— Не волнуйся, родная, я вернусь...

— До свидания, Конни, я буду ждать тебя, любимый.

— Сьюзан... Сьюзан, ты только дождись меня...

— По вагонам!!!

Дэнни невидящими глазами смотрел в окно. Все случилось так быстро, что он все еще был дома, в Балтиморе...

Кэтлин Уокер, Салли Дэвис и Бад поджидали Дэнни и Вирджила в машине.

— Отличный был матч, Дэнни! — крикнул Бад, высунувшись в окно. — Вы с Вирджилом играли лучше всех.