Е<пископ> И<гнатий>.

10 декабря 1861 года

P. S. При проезде через Москву посмотрел на преуспевших. Ничего завидного нет; напротив того, многое показалось достойным сожаления.

Кто окончательно будет назначен Обер-Прокурором — уведомь. В здешнюю глушь — таков Бабаевский монастырь в зимнее время — никаких сведений не приходит: живем как бы в ином мире, чем я очень доволен. Летом здесь приятно: если вздумаешь посетить — милости просим и с тезкой [323]. Я становлюсь как будто посвежее; с приезда был очень плох.

15 января 1862 года

Я, по обыкновению, похварываю; только четыре раза был в церкви, сижу безвыходно в келлии; ни разу не прогуливался ни пешком, ни в экипаже.

13 февраля 1862 года

Вообще я всем очень доволен, а чего недостает, то, надеюсь, милосердый Господь устроит для меня грешного. Потрудись передать письма мои Чернявскому и Рудавскому. Не важно, что эти дети вспомнили меня; важно то, что вспомнили себя. Без последнего первого не было бы.

Е<пископ> И<гнатий>.

26 февраля 1862 года

Спаси Господи за письмо твое и за благодушие, с которым претерпеваешь находящая. Все мимо идет, и хорошее, и худое, а ни человеки, ни бесы не могут сделать того, чего Бог не попус{стр. 554}тит. Если встретил затруднение в получении отпуска: то лучше и не начинать, тем более, что в поездке никакой крайности нет. В особенности же О. Архимандрит должен быть осторожным и для себя и для обители. Я отнюдь не желаю видеть вас чувственными очами, а желаю видеть душевными очами в благочестивом преуспеянии, в жительстве во страхе Божием. Сего для меня предовольно. Сегодня в четвертый раз в течение зимы вышел из келлии в церковь.

Слава Богу за все! В 1856 году, кажется, я именно для того и возобновил знакомство с Оптинскими, чтоб еще более разойтись с ними. Промысл Божий избавил и от Ювеналия, который не понес бы моих немощей. Теперь я в своем кругу! среди братий, несущих мои немощи. Весьма сошелся с отцом Феофаном, бывшим Никифоровским, который здесь помаленьку старчествует. И прежнее братство Бабаевское простое, с пустынным направлением, мне, старику, на руку. Монастырь преуединенный, особливо зимою. Слава Богу, давшему покой после продолжительного обуревания. Здоровьишко очень слабо и за то слава Богу!

Е<пископ> И<гнатий>.

10 марта 1862 года

Хотя и недавно писал тебе, но и на письмо твое от 15 апреля отвечаю, видя из письма твоего, что ты нездоров. Милосердый Господь да дарует тебе терпение, которое является в душе тогда, когда мы отдаем себя воле Божией, и благодарим Бога за скорбь, посланную во очищение грехов наших. Прекрасно сказал Святой Мученик Тивуртий о земной жизни (Четьи-Минеи 22 ноября): «Мнится быти и несть». Точно! она будто и пред глазами и в руках, а все ускользает. О будущей жизни Тивуртий сказал: «мнити не быти, и есть». Точно, когда здесь живем, то представляется, что и всегда здесь останемся жить; будущая жизнь представляется несуществующею. Но нет! не видать, как наступит, и наступит непременно. Блаженны те, которых Бог приготовляет к вечности болезнями и другими скорбями, которые из среды скорбей своих исповедаются Богу. «Достойное по делом нашим приемлем! Помяни нас, Господи, во царствии Твоем!»

У меня болят руки и ноги, особливо очень болит правая нога; очень болит голова, но главная боль в левом боку, по всей нижней части груди и ребер даже с левого плеча, паче же около сердца. {стр. 552} В этом месте по временам чувствую боль, как бы от язвы копием, отчего прихожу в крайнее изнеможение и чувствую себя как бы умирающим. Спаси Господи за извещение о кончине Шереметева. Господь посетил его тяжкою болезнию. Полезно слышать о смерти знакомых, такими известиями своя смерть напоминается.

Как внезапно, без особенной видимой причины, самые свежие кровь и плоть начинают в себе и из себя зародыш смерти! Этот зародыш начинает развиваться, и вдруг разовьется в неизлечимую болезнь, которая укладывает человека во гроб.

Е<пископ> И<гнатий>.

22 апреля 1862 года

И сюда доходят известия о скорбях, постигших столицу. Жаль, очень жаль! Умножились люди, пренебрегающие законом Божиим и не останавливающиеся ввергать ближних в беды и напасти. Жаль и отца Ираклия, решившегося поднять голос против братии своей. Милосердый Господь да заградит источники искушений, если бы мы сделались немощны. По крайней мере о себе скажу, что я сделался крайне немощен, и всякая малость обеспокоивает и действует вредно на здоровье.

На днях ездил в Ярославль и Кострому к тамошним Святителям [324] и был принят очень благосклонно, — всех приветствовал и со всеми простился, сказав, что имею намерение не выезжать из монастыря, чего требует и крайне расстроенное здоровье и соответствующее ему настроение душевное. Поездка была для меня затруднительным подвигом.

12 июня 1862 года

В настоящее время живу в келлиях о. Игумена, потому что моим доставляют необходимый комфорт соответственно моему здоровью, которое весьма плохо. Здесь получено известие о кончине нашего соседа и моего доброго знакомого Н. П. Полозова. Почти все близкие мне перебрались в вечность; наступила или наступит и моя чреда.