Шрифт:
— А мы тут зырянские ушки лепить затеялись, — сказала Брячиславна.
— Люблю! — воскликнул Андрей так, будто признался в любви не к зырянским ушкам, а к самой Саночке.
— Я даже знаю, с чем. С сыром, — засмеялась Брячиславна.
— Ну так принимайте меня к себе в приспешники, — сказал юноша, краснея.
Они вновь возвратились в стряпчую горницу, где одна приспешница вовсю раскатывала тесто, а другая ставила в огонь чан с кусками разного мяса. Васю усадили в корзину и поставили прямо на столе, дабы он мог наблюдать. Андрей расстегнул и снял с себя лазоревый кафтан венедицкого атласа. Оставшись в сорочке, деловито приблизился к столу. Одна из стряпух принесла миску творожного сыра, его приправили медом и тертым орехом, вбили одно сырое яйцо и все тщательно перемешали.
— Первая начинка готова, — молвила Феодосия. — Это для Ядрейки нашего, сырная. Теперь берем доскан и делаем из теста кружочки — вот так, вот так… Делай дальше кружочки, Андрюша, ты в детстве смерть как их любил выдавливать. А Саша никогда не любил с тестом колобашиться. «Липкое!» — и все тут.
— А мне любо лепить, — сказал Андрей Ярославич, давя перевернутым дощатым стаканом тесто, образуя из него крупные монеты и знай отбрасывая.
— Ибо в лепке есть образ нового творчества, — сказала Феодосия. — Родители нас, женщин, вылепливают, а вы, мужи, потом начиняете разными начинками. Я потому и люблю эти зырянские ушки, что они мне нас напоминают. Истинно мы — как те пеленяньки, паки и паки пузаты, с начинкой. Смотри же, Саночка, подолгу никогда не ходи порожняя. Как молоком выкормила дитя под самую крышечку, так заново наполняйся. И муж будет тобою доволен. А если женою доволен муж, то и Бог ею доволен. Вот так берем начинку, кладем ее и вот так заворачиваем.
— И получается беременная пеленянька, — восхитилась Брячиславна первому слепленному ушку.
— С сыном-сыром, — добавил весело Андрей Ярославич.
— Попробуй ты теперь, — предложила свекровь невестке. Александра положила сыр на белый кружок, стала заворачивать, слепить пеленяньку удалось, но не так ловко и изящно, как у Феодосии.
— Во! — сказал из своей корзины Вася и оглушительно заверещал от восторга. Ему понравилось, что у мамы получилась пеленянька.
— Я же говорю, дети любят смотреть, как мамы с тестом колобкуются, — рассмеялась Феодосия, целуя внука в румяную щечку. — Тебя, Андрюша, тоже пора уже женить да поглядеть, какая от тебя начинка получится. Я для тебя уже присмотрела невестушку…
— Не надо, — мигом рассердился на мать Андрей Ярославич.
— Как это не надо? А я говорю — надо! Подтверди, Сашечка!
— Конечно, надо.
— Еще бы не надо! Такой ущерб в стороне нашей Русской! Немедленно прирост нужен, лепить да лепить новых кметей, как эти вот ушки! Ишь, как у него ловко получается! — Феодосия обратила внимание невестки на то, как быстро из-под пальцев Андрея образовывались пригожие пеленяньки. — Настоящий поспешник! Вот так и детей надо метать. Осенью женить тебя будем, Андреяшечка, и не спорь!
— А я говорю, не будем! — пуще прежнего рассердился юноша. И особенно осерчал на невестку, которая поддакивает. Так и захотелось ее чем-нибудь уесть.
— Это почему же, позволь тебя спросить? — тоже осерчала матушка.
— Потому что я уже сам присмотрел себе невесту.
— Кого же, позволь тебя спросить?
— Да… Старшую дочку Даниила Романовича Галицкого, — соврал Андрей первое, что пришло в голову. — Он с ней к отцу в Киев приезжал.
— Да ей же еще и десяти лет нету! — воскликнула Феодосия.
— Ничего, мы подождем, — сказал Андрей. — А красавица будет такая, что на всей Руси не сыскать. Через пару лет и посватаюсь к ней.
— Да как бы не перехватили, — проворчала Феодосия. — Что ж она? Неужто взяла за сердце?
— А вот и взяла. — И Ярославич посмотрел на Александру, мол, вот тебе, не в тебя я влюблен, а в дочку твоего неудавшегося женишка! — Отстаешь, Брячиславна! Я вон уже сколько ушек наприспешил, а у тебя только пятое.
В сей миг отворилась дверь и вошел не кто-нибудь, а боярин Федор Данилович, бывший дядька-кормилец князя Александра. Лицо его горело необычайной новостью, коей он стремился скорее разродиться:
— Гонец! От свеев гонец прибыл! С грамотою Александру Ярославичу от свейского местера.
— Вот оно как! — сказал князь Андрей. — А Александр уже того местера бить отправился. Припозднились свей. Ну так я и приму гонца вместо брата. По старшинству я следующий, так что… В гостиной палате, я туда тотчас поднимусь. Приводите туда гонца.
Вдруг в голове у Андрея родилась головокружительно дерзостная мысль, аж дыханье сперло. Хоть немного, но побыть мужем Саночки! А? Что скажете?
— Брячиславна! — тотчас обратился он к невестке. — Не обидит ли тебя мое предложение?
— Какое?
— Моей женой побыть совсем немного.
— Ты что мелешь! — возмутилась Феодосия.
— Не понимаю, — сказала Александра.
— Очень просто. У меня вдруг такой замысел сподобился. А давайте обманем гонца свейского. Внешне я мало от брата отличаюсь, ростом только поменьше, а в остальном… Скажусь Александром! Как будто я еще не ушел в полки на местера, а все еще тут сижу
и только начинаю войско собирать.
— Да, а то он не проведал заранее об уходе полков! — возразил боярин Федор. — Да ему весь Новгород уже протрезвонил.