Сегодня оба глаза Астафьева были неопределенного цвета, мутноватые, с красными прожилками, да и розовый румянец на щеках, типичный для него, сменился серым цветом. Просто накануне Юрий допоздна обмывал с приятелями новую тачку школьного друга Вадика Долгушина. Обилие и разнообразие выпивки означало непременное смешение водки, шампанского и пива. Воспоминания о вчерашнем веселье и нынешнее, отвратительное состояние наводили лейтенанта на философские размышления о неизбежности расплаты за все хорошее в этой жизни.

Осторожно опустившись на стул, Астафьев с отвращением посмотрел на заваленный бумагами письменный стол и потянулся к графину с водой. Вода, с пятницы стоявшая на столе мало напоминала эликсир здоровья, но мысль о том, что наливать свежую надо идти в противоположный конец коридора, вызывала у Юрия ужас.

За этими невеселыми размышлениями и застал его вошедший в кабинет дежурный по городу капитан Мелентьев.

– О, хоть одна живая душа есть!
– обрадовался он.
– А я с восьми утра звоню сюда, звоню - никто трубку не берет.

– Нашел тоже живую душу, я в этом сильно сомневаюсь, - слабо отозвался лейтенант, снова наливая в стакан теплую, противную воду.

Мелентьев засмеялся и незамедлительно высказал старую истину:

– В пьянстве замечен не был, но по утрам жадно пил холодную воду...

– Да если бы холодную, а то моча мочой. И вообще, молчи, несчастный, кого в прошлую субботу я на себе транспортировал до личных апартаментов?

– Ну, знаешь, как говорится: "...сегодня ты, а завтра я...". Но, я не за тем пришел. Хочешь, не хочешь, можешь, не можешь, а придется тебе, Юрочка, сейчас ехать в горбольницу, на девушку одну посмотреть.

– А почему это я?

– Ну, как же, ты ведь у нас розыскник, ты пропавшими без вести занимаешься? Твоя это работа. Мазуров в больнице, а клиент, похоже, по твоему профилю.

– Труп?

– Пока нет. Молодая девушка с ножевым ранением в области сердца и подозрением на черепно-мозговую травму.

– Документы есть?

– Даже одежды нет.

– Вот как?
– слабо удивился лейтенант.
– Что, совсем?

– Представь себе. Сколько у тебя таких в розыске?

– Да штук пять. Симонова, Арефьева... всех и не упомнишь.

– Вот и езжай, милай! Отрабатывай свой хлеб.

– Машина-то хоть будет?

– Это вряд ли. Бензина нет. Попробую, конечно, но не обещаю.

Астафьев представил, как он потащится через весь город в автобусе, и ему стало совсем худо. А жизнерадостный Мелентьев продолжал:

– Так что ноги в руки - и вперед!

– Хорошо, сейчас поеду.

Собрав в папку документы с данными на всех пропавших за последнее время девушек, лейтенант направился к выходу, но перед этим все-таки завернул в туалет и вдоволь напился холодной воды. Временно полегчало, а еще обрадовал высунувшийся из своей загородки Мелентьев.

– Юрка, скажи спасибо, есть попутный "уазик", подбросит тебя. Иди к воротам, они уже выезжают.

Астафьев еле успел перехватить старенький "уазик" с ГНР - группой немедленного реагирования. С шуточками он угнездился у ребят на коленях, а через двадцать минут уже входил в приемный покой горбольницы.

Врачи, дежурившие ночью, ушли, и в отделении к этому времени оставалась одна медсестра, немолодая женщина, по всей видимости, долгие годы проработавшая в больнице. С милицией она имела дело не раз, и на вопросы Астафьева она отвечала четко и толково.

– В котором часу она к вам поступила?
– спросил лейтенант, заполняя протокол.

– В пять часов, десять минут.

– Кто ее привез?

– Мощный такой парень, широкоплечий. Лицо, квадратное, как будка. Только...
– медсестра замялась, подбирая слова.
– Неухоженный он какой-то, в кирзовых сапогах грязных, волосы нестриженые. Воняло от него жутко, козлятиной.

– Нестриженые - длинные, что ли?
– не понял Астафьев.

– Да нет, это когда стригут не в парикмахерской, а сами концы подрезают и все. Они растут так, шапкой, неровно, торчат в разные стороны.

– Ну что ж, посмотрим на вашу клиентку. Говорите, она в реанимации?

– Да.

Астафьев уже уходил, когда медсестра крикнула ему вслед:

– Да, а сапоги у этого парня все в глине были!

Юрий, не оборачиваясь, кивнул головой, поправил на плече белый халат и пошел на третий этаж.

Заглянув в ординаторскую, он поздоровался с врачом, которого немного знал:

– Добрый день, Аркадий Михайлович. Вы сегодня дежурите?

– Да. Вы к нашей новой пациентке?