Ее кисти и так уже невыносимо болели, оттого что руки стражника стискивали их словно клеши. Вся группа направлялась куда-то весьма быстрым шагом.

Контроль был полным. Помимо двух стражей, которые вели их, держа за связанные руки, впереди шагало еще несколько, равно как рядом и позади них. Все вооружены копьями.

Нас, похоже, объявили врагами номер один, — прошептала Фиби.

— Мы будем наступать непрерывно и без передышки, — пообещала Пайпер тому, который держал ее веревку. — Схватили двух и думаете все, мы выдохлись?

— Раньше никто не смог проникнуть в храм, но со вчерашнего дня у нас уже три проникновения, и дважды сделали вы, так что вам нас не обдурить, — заворчал стражник.

Пайпер и Фиби шли по длинному коридору, на всем протяжении которого виднелись пустые камеры с мощными железными дверями. В тюрьме было темно и душно. Окнами служили выбитые в стене под самым потолком кирпичи. На полу стояло несколько масляных ламп. Их мерцающий свет создавал на полу странные танцующие тени и подсвечивал взбитую их ногами песчаную пыль.

Пайпер сморщила нос: какое бы масло ни горело в светильниках, запах от него в закрытом помещении ощущался очень сильно.

Стражники ввели Пайпер и Фиби в самую последнюю из камер и захлопнули за ними железную дверь. Когда они уже собрались уходить, Пайпер крикнула им вдогонку:

— Подождите! Так за что нас арестовали? Ведь мы ничего противозаконного не сделали!

Один из стражей, особенно большой и толстый, остановился и посмотрел на нее, а потом сделал шаг назад, к камере. Остальные топтались в отдалении. Они выглядели немного испуганными и держались вместе, уставив копья на сестер.

Толстый страж поглядел на нее и сказал:

— Посягательство — наилегчайший из ваших проступков.

— Что вы имеете в виду? — спросила Фиби. — И что же мы такого сделали?

— Мы видели вас, — рявкнул страж. — Вы украли из храма священную кошку.

— Но… — протянула Пайпер.

— А причинять любой вред кошке есть страшное преступление, караемое смертью, — перебил ее стражник.

Глаза Пайпер изумленно расширились. «Что за чушь! Их что, обвиняли в преднамеренном похищении кошки? Он, должно быть, шутит. Хотя, судя по его гримасе, он отнюдь не расположен к шуткам».

— Да мы бы никогда не причинили вреда кошке! — воскликнула она, вцепившись в железную решетку.

— Мы их просто обожаем, — добавила Фиби.

— Честное слово, — горячо подтвердила Пайпер, прислонившись к решетке. — Вы наверняка не поверите, но мы говорим чистую правду! Мы пришли в храм, только чтобы попытаться найти нашу собственную кошку!

— Мы говорим совершеннейшую правду! — воскликнула Фиби. — Наши сердца были полностью разбиты, когда наша кошка пропала, и нам сообщили, что ее в последний раз видели в вашем храме!

Она выглядела точь-в-точь как ваша, произошла просто ошибка, и все, — уведомила Пайпер.

— Именно так, — подтвердила Фиби.

Стражник, однако, недоверчиво качал головой:

— За дурачка меня держите? Не стоит добавлять еще и ложь к без того длинному списку ваших преступлений! Полюбуйтесь только на себя! — гневно произнес он.

Пайпер полумашинально пригладила свои длинные волосы.

— Мы просто были очень заняты, и у нас совсем не было времени привести себя в порядок.

Ужасная одежда, ужасная речь, да еще ваша магия!

— Магия? — Пайпер вздрогнула. Она так надеялась, что никто не заметит, как они перемещались в сфере сюда, обратно, а потом снова сюда.

Стражник так сильно сжал копье, что темная кожа на его кулаках побелела:

— Ваше поведение может означать только одно: вы двое принадлежите к тем самым зловредным существам, которые нападают на нашу великую богиню-кошку Бастет!

— Неправда! — запротестовала Пайпер. — Вы даже не представляете, настолько заблуждаетесь!

— Да-да, мы ничего плохого не делали, мы — хорошие! — воскликнула Фиби.

— Царские жрецы знают, что делать с такими, как вы! — гаркнул стражник, отвернулся от них и хлопнул в ладони. Все тотчас же направились к выходу.

— Подождите! Ну пожалуйста! Мы же все еще не нашли вашу кошку! — закричала им вдогонку Пайпер.

Пайпер бессильно опустилась на твердый лежак и заерзала, выискивая положение поудобнее, что было весьма сложно, поскольку лежак оказался просто деревянной рамой с прибитой к ней плохо выделанной кожей. «Неужто в Древнем Египте все кровати такие, или же это входит в тюремное наказание?» — подумала она. На одном конце лежака под слоем такой же кожи был прибит деревянный брусок. Положив на него свой локоть, она кое-как устроила голову на ладони.