На нем красовалась свободная льняная туника поверх короткого одеяния. Синие и золотые полоски ткани обрамляли его лицо, подчеркивая строгость его линий лица и темный медный цвет кожи. Пейдж крайне изумилась, увидев его подведенные черной краской глаза. Свисавшая с шеи массивная золотая, цепь и золотые манжеты довершали колоритный портрет.

Опираясь на изогнутый посох с золотыми и синими полосами, увенчанный толовой кобры, он поставил одну ногу в чашу с солью и проговорил: «Волею Нефтиса сними с меня грехи, чтобы я очистился и смог провести обряд».

Те же действия он проделал, поставив в чашу другую ногу, а потом надел кожаные сандалии. Опустившись на колени, он повторил тот же ритуал для каждой руки.

«Я бы никогда не выходила из дома, — пробормотала Пейдж, — если бы знала, что смогу, попасть в такую передрягу».

Пейдж заметила, что здесь все произносили одну и ту же фразу, перед тем как что-нибудь проделать, даже поздороваться. «Приветствую тебя, огненный», — слышала она снова и снова. «Мое приветствие, почтенный путешественник», — звучало в ответ.

«Хе-хе… У них даже рукопожатие секретное, — подумала Пейдж: — Глупо». Она всегда думала, что оккультные группы занимаются только внешней стороной, мишурой, без малейшей толики магии. Только внешний обряд, и никаких результатов. Но ей не стоило быть столь самоуверенной.

Тайлер открыл ящик, в котором она сидела, и прежде чем она успела что-то предпринять, он надел на нее ошейник. «Ч-что?»— пробормотала она, потрясенная. Ей было плевать, что ошейник усыпан полудрагоценными камнями, ее взяли на поводок! Какое оскорбление!

Пейдж рванулась от него прочь, налегая всем весом, но была всего лишь маленькой кошкой, а он — человеком, так что все было напрасно:

— Не надо, Бастет, прогудел он. — Ведь ты — самая важная часть происходящего.

«Да что ты, — фыркнула она. — Я — единственная из присутствующих, кто обладает магической силой, и разве я получила за это хоть капельку уважения? Нет!»

— Мне кажется, твоя кошка не слишком довольна, — произнес Талус с глупой усмешкой.

— Да нет, она просто чересчур разговорчива, — уверил его Тайлер.

Пейдж заметила, что Тайлер стал немного более уверенным в себе, когда приоделся. У него появилась иная походка, лицо приобрело менее глупое выражение. Обратившись в Осириса, он стал вести себя подобающим образам, и даже, казалось бы, стал выше.

Внезапный удар гонга заставил Пейдж вскочить на лапы. Она стала пугливой, словно настоящая кошка. Нервы ее уже не выдерживали, но что должно было произойти, почти произошло.

Все присутствующие собрались в центральном круге. Тайлер передал поводок Марианне, а сам быстрым шагом направился в дальний конец помещения.

«Эй!» — Пейдж завертела головой, ей совсем не хотелось оставаться в руках совершенно незнакомого человека, к Тайлеру она успела хоть немного привыкнуть.

Вновь прозвучал гонг, и Тайлер уселся на некое подобие золотого трона. С одной стороны великолепного трона стоял в точности такой же, только крохотный, а с другой — стол, на котором лежало большое блюдо, покрытое куском ткани.

Тайлер три раза стукнул об пол своим посохом, и все тихо запели:

— Твои последователи склоняются перед тобой, трижды великий бог Тот, бог знания, изобретатель хэка, магического слова.

Марианна дернула Пейдж за поводок, понуждая ее двигаться вперед, вслед за собой и остальной группой.

«Смотри, куда ступаешь», — зашипела Пейдж, после того как еле убралась с дороги очередной пары ног, обутых в кожаные сандалии. Наконец, после того как они сделали по крайне мере дюжину кругов вокруг центра, Тайлер вновь стукнул посохом об пол и остановился. Как и все остальные.

— Я — Осирис, властелин подземелья, — провозгласил Тайлер глубоко резонирующим голосом.

— Я — Ра, солнечный властитель, — ответил ему Талус с противоположной стороны складского помещения.

Тайлер и Талус пошли навстречу друг другу, пробираясь сквозь толпу, и когда встретились, Талус-Ра обнял Тайлера-Осириса и отпустил его, после чего каждый возложил руку на плечо другого.

— Мы — одна душа, — произнес Тайлер.

— Путешествие окончится хорошо, — ответил ему Талус. — И снова наступит день. — Ночь будет охранять спящие души.

Талус и Тайлер все продолжали и продолжали тянуть волынку своей игры в перебрасывание фразами, казалось, их диалог никогда не кончится.