Еще не надоело? Рассчитывая спрятаться в так удачно не взятом им Багдаде (ну, совсем голову потерял!) шах двинул в Хамадан. Мои просто висели у него на пятках. В Хамадане очередная порция защитников прогнившего режима пыталась вступиться за бродячего царя. Оставшихся в живых вылавливали, пробовали уточнить его дальнейший маршрут, и - только чудом не взяли Мухаммада. Никому в голову не пришло, что этот облезлый ишак верхом на верблюде и есть цель похода. Исчез, растворился царь-одиночка. Как его теперь опознаешь? Каждого нищего на базарах трясти? Потеряли.

Уже добрался до Мазандерана, когда был вновь обнаружен разведкой. Осторожно выслежен и аккуратно окружен на самом берегу Каспийского моря. Когда увидел на горизонте передовой отряд, залез в старую рыбачью лодку и отчалил. Залпы из луков ничего не дали, шаху везло, как покойнику. Отследили, как причалил к острову Абускун, неподалеку от устья Гуркана, чуть западнее Астробада. Сидели и ждали, пока не приплыл рыбак и сказал, что нашел на острове иссохший от голода труп, который зарыл в песке у пляжа. Больше на острове никого нет и никогда не было. Скатались, отрыли. Похож. Вот и все.

Цель выполнена, информация мне отправлена с гонцом, а руки чешутся. Не назад же возвращаться. Тохучара нет, ныть и ругаться некому. Играем в индейцев и разведчиков! Мы разведчики. Для начала: вернулись и взяли приступом Казвин. Потом поскакали вокруг, приводя к повиновению согласных и наказывая несогласных. Пока все на пользу, разрушались центры возможной концентрации подкреплений. Правда, подкреплять было уже некого. Затем, проскакав по степям северо-западной Персии, вторглись в Айзербайджан. Ну, можно, это провинция Хорезма. Устремились к Тебризу, находящемуся в одном из оазисов центра страны. Атабек Азербайджана, Узбек, выплатил огромную дань серебром и конями, только не трогайте и не ломайте. Дань отправили мне, а также сводку о потерях в Казвине и прочих местах их развлечений. И, как нашкодившие школьники, постарались скрыться, пока учитель указкой по заднице не настучал. Пьянит их, видите ли, воздух свободы и безнаказанности, дань им просто так дают! Двинулись поближе к Каспийскому морю, на отдых и зимовку стали в Муганской степи, на берегу Аракса. Почти у его впадения в Куру. Пора отзывать. Бегом.

Понимал бы Зучи, что я ему за город под столицу вручил, он бы с него пылинки сдувал. Расположенный у впадения Амударьи в Аральское море (здесь оно пока есть!), окруженный садами и огородами, он является крупной перевалочной базой на караванных путях. Живи - не хочу, даже делать ничего особо не надо. Денежки сами в карман потекут, два-три урожая в год всех накормят. Воды навалом, город расположен по обе стороны широкой реки. Про ремесленников даже не говорю, все уже на месте. Торговля налажена. Рай, а не столица. Нам, пока, до нее далеко, все на своем горбу приходится завозить. А как я море в Каракорум завезу?

Нет, вообще-то он понимал, что это его имущество, и хотел сохранить его в целости, но вот политической или военной изобретательности для достижения цели проявить не сумел. Сдавайтесь, ребята, я ничего ломать не буду, это все уже мое! Ну, кто так просит? Послали, конечно. А тут и инженеры подошли, этим только дай. Собрали свои игрушки: сейчас пулять начнем! А со стен смеются, не верят. Чем пулять, камней в округе нет. Песком кидайтесь. Взяли и вырубили инженеры тутовые сады в предместьях, придумали деревянные ядра. Вот так, потихоньку, и началось. Чагатай посмеивается, у него приказ - взять город, а Зучи ничего предложить не может. Ну, думай пока. Пехота десять дней засыпала крепостной ров, затем, под руководством инженеров, начала рыть подкопы под стену. Зучи продолжал думать. Пехота уже в город ворвалась, уличные бои идут, ремесленников и торговцев режут, а идеи все нет. Баррикады появились, дома переделанные в укрепленные пункты, Сталинград намечается. По несколько раз кварталы из рук в руки переходят. Октай отдал приказ, стали горшками с нефтью выжигать из домов обороняющихся, полностью захватили один берег. Первая атака через мост была неудачной, около трех тысяч пехоты полегло. Разозлились, решили на горожанах отыграться. А Чагатай что: у него приказ, и про пехоту - приказ. Новую атаку готовит, в лоб, защитники тоже гибнут. Ремесленники, торговцы, не только канглы, которых они поддерживают.

И тут Зучи придумал! Сволочь ты, Чагатай, я тебе лицо разобью, это ты все специально подстроил, я давно знал! Ты всегда говорил, что я дурак! Что там ответил Чагатай неясно, но тон, я думаю, был выбран правильный. За грудки схватились. С трудом Октай смог их помирить, молодец, нашел какие-то слова. Вместе надо думать, вслух, тогда и решения будут общие: умные и правильные. И тут же мне жалобы друг на друга накатали. Пожурил, пригрозил своим гневом, подтвердил полномочия Октая. Все это заняло больше четырех месяцев. Караул устал. Кончайте свою бодягу.

С большими потерями пехоты форсировали мост и бои разгорелись с новой силой. Выжигание укрепрайона продолжалось семь дней, пехота совсем озверела, хорошо, что ее почти не осталось. Последние незахваченные три квартала решили сдаться на милость Зучи. Владей нами и правь! Яви свое милосердие! Это после таких убытков? Зучи? Послал он их, безжалостных убийц, в жесткой форме, далеко и надолго, явил свой гнев бывшего собственника, несчастного погорельца. Оставшихся в живых горожан, безжалостных к горю Зучи, вывели в поле. Зучи отсортировал молодых женщин и детей - себе, в личное рабство, раз уж он здесь остается, для поправки материального положения и, чтобы скрасить горечь потерь. Ремесленников в Монголию. Остальных приказал остаткам пехоты пустить под нож. Та, с удовольствием, поглядывая на будущего Великого Хана, все это исполнила.

Теркен-хатун вместе с женами и детьми Мухаммада успела покинуть Гургани еще до начала осады и скрыться в Мазандаране, в крепости Илал. Пары тысяч недобитой горожанами пехоты как раз хватило, чтобы решить эту задачу. В пылу борьбы во время захвата ими были вырезаны все дети Мухаммада, содержавшиеся отдельно. Октай, может быть, чуть-чуть подчистил, но в основном, можно сказать, что набранные Чжирхо бандиты сложили головы в бою. Четыре дивизии уродов - йок, других потерь, кроме трех сотен монголов из их командования, погибших при осаде и штурме, считай, нет. Осталось женщин и детей от Зучи освободить и со второй задачей - взятием столицы Хорезма, покончено.