А пеммикан по вкусу дерьмо, сват со мной согласился. Приготовили ему на пробу по моему рецепту. Толченое сушеное мясо с большим добавлением толченых сухих лесных ягод и орехов. Приготовленное, попробовав, забрал с собой, поблагодарив за рецепт. а завода не надо, не дай бог дожить до времен, когда пеммиканом придется питаться. Лучше уж сразу в плен к Толстой.

Конец лета в степи - это вообще прелесть. Жара уже не та и прохлада по утрам прямо стремится с небес. Цвет травки не радует, но мы за пару месяцев уже привыкли к пробивающейся сквозь зелень желтизне и ничего отвратного в этом не находим. А очень захочется - всегда можно доскакать до какого-то абсолютно изумрудного лужка. Свобода - вот за что надо бороться. В степи это чувствуется, как нигде. Свободен - и летишь на коне в любую сторону, и ветер свистит в ушах. Я люблю скакать на закат и минут двадцать выдерживаю, потом уже не в удовольствие.

К чему я это все размышляю. А к тому что в приличном королевстве конец лета осень и зима - время балов и развлечений знати. Урожай собран, овин забит, стога сметаны, что там еще?.. В общем, князья и графы, отложив вилы и топоры, и омыв натруженные руки и лица, отправляются отдыхать и искать развлечений.

Далее, что можно сказать? Так это - в приличном королевстве. Там и знать - люди приличные, друг к другу на "вы" обращаются, сморкаются в платок, а не в ладонь, и не плюют на сапоги собеседника, а аккуратно сплевывают в плевательницы. Ну, может быть, слишком часто, но аккуратно.

Теперь, что мы имеем у нас? Знать мы имеем, и она, своим поведением, имеет нас в политическом отношении. Например, верховный шаман Монголии - знать? Еще какая! Духовная знать, минимум на кардинала Ришелье, во Франции, тянет. И эта знать, не хочется употреблять другого бранного слова, собравшись со своими шестью братьями кстати, армейской знатью, избили моего брата Хасара. Можно себе представить, что Ришелье подкараулит в подворотне брата короля и набьет ему морду всемером? Хасар тоже хорош, позорит мое имя, как... Интересно, что бы сделал настояший Чингизхан, произойди такое? Да у него такого произойти никогда не могло, крут был. От одной мысли все без головы бы остались! Ладно, я терпел, когда он нагло нес свою чушь о своем влиянии на выборы Чингисхана. Кто поверит? Болтает о раздорах в нашей семье, нагло врет, но прихлебатели членов семьи верят и плохо посматривают друг на друга. Наврал про меня моей здешней матери, что я собирался арестовать Хасара и простодушная женщина поверила, приехала и отчитала меня. Расстроилась и у нее плохо со здоровьем. И еще эта сволочь всем говорит, что я его боюсь, я шамана испугался. Попробовать, поговорить? Пусть Хасар организует нам встречу.

Еще не легче! Люди моего младшего родного брата Темуге перешли на службу к шаману, а когда он послал своего офицера привести их назад, эти уроды офицера избили. Это уже похоже на зачатки бунта! Когда Темуге приехал разбираться, его поставили на колени и заставили извиняться перед шаманом. Темуге всегда был дураком и трусом, но он мой брат. Шаман считает, что окурил меня травкой и я тоже стану таким как Темуге? Что он себе там внушил? Попробую и я кое-что внушить нашему трусу.

Я сидел в моей юрте с Темуге, когда в нее вошел Кокочу со своими братьями. Неужели он думал, что я буду с ним драться? Когда они, по-хозяйски, расселись, встал Темуге, схватил шамана за ворот халата и сломал ему спину. Что-то там говорил, это было не важно. Братья вскочили, ворвалась моя охрана и окружила меня. И тогда они заплакали, они думали что их брат мертв, а я ускользнул от возмездия и не скоро им удастся... Мы вышли из юрты. Бортэ говорит, что ночью дух мертвого шамана покинул юрту вместе с его телом, которого не нашли утром.

Дух шамана покинул его тело перед утром, когда я перерезал ему горло, а тело вынесли по кускам, незаметно. Но нашлось целых шесть кусков шамана, очень заметных и узнаваемых, и все эти куски по одному получили его братья, с просьбой о молчании. Я не убью их сразу, они изгрызут себя сами изнутри от страха за свою жизнь и жизнь своих семей, и только тогда их добьют люди, назначенные мною в наблюдение. А предатели из свиты Темуге разделили судьбу шамана, но не до конца, их никто не добивал. Дня два у них есть, так мне обещал мой приятель, майор милиции, научивший меня этой казни в далеком сумрачном городе, также, как я научил Темуге. Я пришел из другого мира, но, думаю, он не менее жесток, вам есть чему у нас поучиться.

Когда-то давно, лет двадцать назад, сидел я на даче у нашего самодельного камина, смотрел сквозь огонь и думал о том, как все могло быть в этот тихий семейный вечер. Что нас сейчас - двое с матерью, а вокруг могли звучать детские голоса и она что-нибудь ласково выговаривала бы старшему внуку, не желающему сидеть рядом с бабушкой и пить горячее молоко перед сном, потому что еще не поздно и все играют на улице, а его не пускают! Ну, правда же, баб? Задорный мальчишеский щебет и крики за окном подтверждали - правда. И мой младший сын мог ползать по мне и моему любимому старому креслу, выражая полное согласие со старшим братом, что только дай ему и вот, сейчас, он первый поползет к свободе, только ходить еще плохо умеет, но все равно научится, и пахло бы от него детством и маминым молоком. И моя несостоявшаяся жена с улыбкой смотрела бы на эту идиллию, иронически усмехаясь, а глаза ее светились любовью, покоем и счастьем. Голоса звучали у меня в голове, голоса людей, которых никогда не было, и которым никогда не суждено было появиться на свет. А улыбку младшего сына я видел как наяву, даже зажмурившись изо всех сил. Я знал, какое это было бы счастье и не надо было матери меня в этом убеждать в тот вечер, который мы молча провели у камина. Внуков она так и не дождалась.

У меня всегда был мой дом. Светлый, просторный в солнечную погоду, теплый и надежный в ненастье. Перед домом была большая поляна, отделенная от окружающего мира забором из штакетника по грудь, с резными широкими воротами, от которых вела дорожка до самого крыльца. Вдоль всего забора тянулась дорога, а за нею были леса, поля, горы, моря и весь мир, населенный людьми. В детстве в доме жил я с родителями, на поляне гомонили, бегали, играли и боролись мои друзья, на заборе с нашей стороны сидели, как воробьи, мои приятели и весело переговаривались с друзьями друзей и их друзьями, со своими приятелями, и их приятелями, и просто со знакомыми по жизни, проходящими и пробегавшими по дороге по своим делам, спешащими в туманные дали или - только что вернувшимися из пионерского лагеря и хваставшимися открытым миром.