— Не буду настаивать. Ну а сегодня откуда вы взяли эту несуразную мысль, будто вас пытаются убить?

— С потолка. Но, как заметил бы слепой, одна деталька мешается: трупы. Причем несколько трупов.

— Поверьте, Доротея, вы мне кажетесь вполне живой.

Все это с успокаивающей улыбкой и жутко напоминало наши прежние беседы.

У меня не было ни малейшего желания пересказывать ему всю историю с самого начала, хотя от надутых как индюки стряпчих моя поредевшая, но чувствительная шерсть всегда становилась дыбом.

— Мэтр Линьер, посмотрите мне в глаза и скажите, что не вы на этом самом месте обсуждали с Хуго мое убийство. И это не вам он объявил по телефону, что я клюнула на все его дерьмовые объяснения.

— Глаза в глаза — я это категорически отрицаю, бедная моя девочка.

Ну просто Миттеран и Ширак [21] без кинокамер, но я точно знала, что, в отличие от наших знаменитых прототипов, мы оба не врем. Кстати, его уверенность на какое–то время сбила меня с толку. Он добавил:

— Возможно, меня исключили из коллегии, хоть и не вполне справедливо, но можете мне поверить, я никогда не был замешан в убийстве.

Ослик боится палки. Он говорил правду.

Ладно, так мы и на йоту не продвинемся, а я начала уставать, да и какая, в сущности, разница? Я перешла на другой язык, чтобы вернее вывести его из себя.

— Слушай, Линьер, прижми очко, кончай вонять и четко ответь через верх на единственный вопрос, который меня волнует. Где Поль Кантер? Как мне его найти?

Его толстые дряблые щеки задрожали, он вскочил, размахивая, как мельница, руками, и потребовал, чтобы я прекратила пить. У меня припадок. Это не страшно. Он сейчас вызовет врача, и мне помогут.

Очень жаль, что дело до того дошло, но он протянул руку к телефону — он и правда считал меня сумасшедшей, он всегда считал меня сумасшедшей, и уж конечно не мне бросать в него камень, но я не испытывала никакого желания присоединяться к стаду себе подобных. Поэтому я вытащила свою «беретту», у которой было большое по сравнению со мной преимущество: ее сразу услышали и ей сразу поверили.

Линьер отступал с поднятыми руками, пока не наткнулся на кресло, где и распластался, как выплюнутая жвачка.

Не опуская рук, он подробно объяснил мне, почему было бы серьезной ошибкой его убивать. Я не стала разубеждать его в тех намерениях, которые он мне приписывал. Спокойно повторила вопрос, на который он ответил визгливым голосом.

— Поль умер, Доротея, вы убили его.

Я на секунду задумалась над тем, как бы сменить колею, и зашла с другой стороны:

— Поль, конечно же, зовется теперь не Поль. Вы ведь тоже зоветесь больше не Линьер, а Берковье? Поэтому, говоря другими словами, есть ли кто–нибудь еще в окружении Хуго, кто был бы ему достаточно близок, но оставался в тени, если вы понимаете, что я имею в виду?

Ореховое вино, может, и отвратительно, но нейроны подстегивает, как ничто другое.

— Доротея, ну как вас образумить? Ваше сравнение никуда не годится. Меня–то не убивали. И я мог сменить имя из личных соображений. Что и сделал. С другой стороны, Хуго знал вас, вы знали Поля, но это не означает, что они оба знали друг друга. Ведь они не были знакомы.

Избыток логики приводит к бессмыслице. Я постаралась смириться. Или этот старый осел действительно ничего не знал, или был еще более упертым, чем я. Чтобы напомнить ему о нашей нынешней иерархии, я всего лишь заметила, что он еще не убит, но и такая возможность по–прежнему рассматривается.

Он вздохнул — в знак того, что вступает на болезненную почву.

— Это не из–за денег, я знаю Хуго. Мы вам все вернем, до последнего сантима, вместе с процентами — все деньги, которые мы у вас одолжили.

Ага, хоть краешек завесы явственно приподнялся. Хуго воспользовался моей доверенностью и, разумеется, постоянно контролировал мои счета. Вот почему мадам Бутрюс, бедолага, оказалась в таком затруднении. В не меньшем, чем Хуго, с его рукой, прижатой к бумажнику, как к щедрому сердцу.

— К несчастью, долг Хуго не из тех, которые можно выплатить, нацарапав пару слов на чеке. Не дергайтесь, старина. Мы спокойно дождемся возвращения Хуго и Ксавье.

Он поднял палец, прося слова, и это слово я ему предоставила.

— Доротея, всего один вопрос. Вы, случайно, не побывали у месье Альфиери, чтобы сообщить ему, что Поль и Хуго были знакомы?

— Нет, успокойтесь, Луи, он сам мне об этом сообщил. Он только не знал, что именно Хуго заставил тело Поля исчезнуть — вот это я и довела до его сведения.