— Что случилось? — спросил я ее.

— Понимаешь… был у меня братишка. Моложе меня на девять лет. Очень милый паренек, мы с ним не разлей вода были… Он не пришел.

— А… жив? — рискнул спросить я.

— То-то, что жив. Я спросила родню — мне ответили: жив. Ответили, правда, неохотно…

— Может, болен?

Барби передернула плечами и ничего не ответила. До вечера она была молчалива, погружена в себя, и, судя по кусанию губ, мысли ее одолевали не очень веселые. Когда Дэн попытался пошутить, она взглянула на него с такой злобой, что он сразу замкнулся. Вообще вечер прошел в унынии, хоть и штатно.

— Бобугаби, — сказала Варвара наутро, едва мы собрались за завтраком.

— Что? — спросил я.

— Опять? — спросил Дэн.

Хелен не сказала ничего, но посмотрела на Барби со значением, смысла которого я не уловил.

— Я хочу увидеть брата, — заявила Барби. — Сегодня.

Хелен решительно замотала головой. Что-то очень быстро она среагировала. По-моему, возникла новая тема, и Варвара с Хелен понимали ее, а мы с Дэном — нет.

— Сегодня, — решительно повторила Варвара. — Немедленно. Я требую. Я в своем праве. Иначе я вам сорву всю программу реабилитации и… что тут у вас еще? Что есть, то и сорву, обещаю. Вы меня еще не знаете, я вам такое устрою!..

Визгливая свара, но односторонняя. Хелен молча вышла.

— По-моему, ты ее обидела, — сказал я Варваре и получил в ответ великолепную вспышку, на какую способна лишь женщина на нервах. Кто кого обидел? Почему нас держат в этом дурацком санатории, как будто мы выздоравливающие или тихо помешанные? Дети мы им, что ли? Имеем право! Мы такие же граждане, как все остальные, а ты, адвокат хренов (это она мне), заткнулся бы лучше!

Ну что тут скажешь? Что ни скажи — получишь в ответ вдесятеро. Я послушался совета и заткнулся, а Хелен скоро вернулась, причем с таким скорбным и участливым видом, какой бывает у работника похоронного бюро, когда он произносит: «Примите наши самые искренние соболезнования…».

— Ну? — почти крикнула ей Варвара.

Она рвалась в бой, а выяснилось, что ломится в открытую дверь. Хелен заговорила. Оказалось, Варваре разрешено посетить брата, и даже не только ей, но и всем нам троим, если мы захотим этого… но не будем ли мы столь любезны выслушать прежде небольшое сообщение чисто информационного плана?

— Ну? — уже спокойнее отозвалась Барби.

— Видите ли… — Хелен обращалась ко всем нам и медлила, подыскивая слова, — собранный вами материал свидетельствует о том, что кулюгуляне в общих чертах решили проблему долголетия. Решили ее и мы, хотя у нас это произошло несколько позже. Примерно через десять лет после старта вашей экспедиции к Кулюгулю была доказана принципиальная возможность блокировки некоторых генов человека, чья работа ведет к старению организма, а спустя еще десять лет процедура генетического продления жизни стала в общем-то рутинной. Мы не можем победить смерть, но мы живем почти втрое дольше, чем биологически положено жить человеку, причем это активная, полноценная жизнь…

Хелен вздохнула. Барби сидела злая и напряженная, зато Дэн даже рот открыл — предвкушал, как видно, что-то сенсационное. Вот-вот, мол, сейчас…

И грянуло.

— Разумеется, и такая долгая жизнь все равно оканчивается смертью; к сожалению или к благу — вопрос отдельный. Но перед смертью… но прежде чем человек умрет от естественных причин, он… он…

Хелен запнулась. Дэн хлопнул себя по лбу.

— А я понял, — заявил он, — почему Накамура первым делом спросил, от каких форм жизни произошли кулюгуляне и не хордовые ли они.

Я только хлопал глазами.

— Так что прежде смерти? — спросил Дэн. — Окукливание и метаморфоз?

Хелен кивнула. Потом молча провела рукой по воздуху, отчего в нем возникло объемное изображение. Мы увидели большой стеклянный бак с некоей колышущейся студенистой массой в толще воды. Масса вяло шевелилась, у нее были не то короткие щупальца, не то псевдоподии, ими она ощупывала стенки бака. Потом сверху подкатило какое-то устройство и вывалило в бак некую серую крупу, немедленно расползшуюся в воде мутным облаком. Масса сейчас же мигрировала кверху, потянулась к облаку щупальцами и начала ритмично сокращаться, поглощая питательный субстрат. По-видимому, это было живое существо, состоящее преимущественно из протоплазмы, как медуза, и мы наблюдали за процессом его питания. Боюсь, я не сумел скрыть гримасу гадливости, ибо было в этом процессе жадного поглощения пищи что-то невыразимо омерзительное.

— Вот в это, значит? — спросил Дэн. Хелен неохотно кивнула.

— Да что происходит? — не выдержал я. — Может, мне объяснят наконец?

— Это бобугаби, — вздохнув в свою очередь, сказал Дэн. — Понимаешь, старина, мы ведь с тобой существа, принадлежащие к типу хордовых…

— Ну и что? — Я уже почти орал. — Подумаешь, новость! Это в школе проходят! Хочешь, дам пощупать позвоночник?

— А ты проходил в школе, от какой группы организмов произошли хордовые? Нет? От оболочников. Ты не шуми, ты выслушай. Оболочники, знаешь ли, прелюбопытные создания. Их личинки имеют хорду, довольно сложную нервную систему и еще кое-какие полезные приспособления, свободно плавают и ориентируются, словом — довольно продвинутые организмы. Но проходит время — и личинка, прикрепившись ротовым отверстием к какому-нибудь камню, проходит метаморфоз, превращаясь во взрослую особь. И вот она-то, эта взрослая особь, примитивна до крайности, ну просто медуза-медузой… — Дэн участливо посмотрел на меня. — Видишь ли, старина, считается, что настоящие хордовые произошли от тех оболочников, которые научились размножаться на личиночной стадии, а взрослыми не становятся вообще, поскольку умирают от старости задолго до метаморфоза…

До меня начало доходить.

Не скажу, что я обрадовался. И не скажу, что ужаснулся, — просто еще не успел.

— Теперь эта теория подтверждена экспериментально, — с кривой ухмылкой закончил Дэн и повернулся к Хелен за подтверждением. — Так?

— Так, — едва слышно прошептала Хелен.

— И долго они живут… эти существа?

— До пятидесяти лет.

— Мило, — прокомментировал Дэн. — Тоже ведь долголетие, и от него даже не взвоешь, потому что выть нечем. И мозга нет, стало быть, нечем осознать свою беду. Можно только знать, что это когда-нибудь произойдет с тобой, и ждать своего часа… Очень, очень мило! Значит, гены старения удалось заблокировать, и тут-то проявились гены, отвечающие за метаморфоз. В каких они хоть хромосомах?