Никого нету! хы-гы!

Закрой, долбак, — выкрикивает Репа с кухни (я-то уже не могу).

Послышались какие-то смешки и возня, и ввалился Санич, довольно-таки довольный и поддерживаемый Михеем, и пробасил: «Совсем что ль охуели — время четыре утра, а у них на всю лестницу «Корм» хуячит!!».

Вы как раз вовремя, ребяты, — выпросталась уже свежеэкзальтированная Репа, щас побежите за выпивкой в ларёчек. О, да тут Михей, хе-хе!.. Тоже на танке или от баб?

А чё это у тебя на руке? — Михей по своей натуре всячески валтузлив и наянен.

А Саша у нас сегодня вены порезал, чуть было не сдох, — для Репы это была самая заштатнейшая фраза, и если ей и не приходится произносить подобное ежедневно, то я считаю, что она всё равно вроде как именно для этого и рождена на свет.

Санич мгновенно смутился — смутились и побелели его глаза, его лицо, и он упал — Михей едва успел его поймать.

Да, Саша, он такой, не смотри, что длинный и брутальный, а в обморок падает. Классе в шестом помню фильм смотрели какой-то — «Муха» что ли или какой-то ужасник — и там прям чуваку что-то отрубили — уж не помню что…

Хуй наверно, — Михей — это уже собственно пошляк.

Ты, Миша, собственно пошляк. У Саши натура нежная, а у Саши (она кивнула на О. Фролова) ещё нежнее, не каждый ведь на такое решится. А про этого (завидев меня, осознали наш новый внешний вид и удохли) я уж вообще не говорю! Кстати, а почему ты Миша, ты же Саша?

Да эти вот черти придумали.

Миха, Миша, Мишуточка, — выступил воскресший уже Санич, — это производное от Михей, вернее наоборот — так сказать, Миша плюс еврей получится Михей. Э-э, подь суда (завидел О. Фролова), существо! Ты что творишь, бади?! Ты что, совсем что ль?!

Саша, золотце, русалочка, мать, давайте поддадим что-либо-нибудь!

Миша, ты случайно так не разбил бутылочку?!

Что там у вас? — О’Фролов подпрыгивал, подхрипывал, потирал руки и лез к Михею.

Угадай с трёх раз! «Яблочка»!

Ой, давайте наверно её разопьём! Ни разу не пил такую, — паясничал О. Фролов.

Иди, долбак, поставь первый альбом «Корна» перематываться! — принуждала непотребноя Репа.

Зачем?

Кассета перематывается полторы минуты, а выпить нам всего по стаканчику и достанется. Вы ведь уже в гавно, ребята?

Нет, мы евреи!

Когда они уже легли, утомившись, прижавшись друг к другу, Ксю начала плакаться и извиняться.

Я наверно покончу с собой, у меня вообще что-то не того… Я не могу так жить, я постоянно думаю об этом, только об этом… и больше не могу ни о чём… я пытаюсь… я пыталась как-нибудь… но всё равно… я схожу с ума. Ничего не могу с собой поделать… я умру… и тебя втянула, дура, прости меня… я умру…

Тебе надо обратиться к врачу, но сначала рассказать родителям…

Что я им скажу?! что каждую секунду думаю: какой бы предметик побольше засунуть себе в жопу?! что хочу кого-нибудь изуродовать, что сплю со своей подругой?!

Она потянулась к сумочке, закурила.

Тут вроде нельзя курить.

Всё равно.

Дай тогда и мне.

Помоги мне…

Они курили, пуская дым в потолок, Светка ёрзала — Ксюхины пальцы задумчиво исследовали внутреннюю поверхность её бёдер.

Что-то у меня всё замутилось совсем от курева, — сонно пролепетала Ксю, бычкуя сигарету, — я сплю… не могу, конечно, успокоиться, я вообще мало сплю… может тебя ещё попросить… насчёт попы… нет, не надо… надо спать… давай спать, Светка, моя любовь… я сплю…

Она отодвинулась, закрыла глаза и вроде засыпала, погружалась в сон.

Светка вдруг подкатилась к ней, прислонилась, целуя в подбородок и шепча: «Давай и ты меня».

Я…я… спать надо…

Я тебе не отказала! проснись, ну.

Не надо…

Давай, Ксю, только не туда, а туда.

Фу, отвали!

Больно ведь…

Больно?! Ты чё, дура! И гондонов больше нет — этим не советую, он чуть-чуть запачкался. Если хочешь, конечно, иди в сортир помой его… а вообще лучше спи…

Светка улеглась, размышляя, поводя пальчиком по своей влажной промежности.

Ладно, Ксю, давай туда… — обречённо вымолвила она, приподнимаясь, выгибая спинку…

Ксю мгновенно взбодрилась и действовала резво и страстно.

Только не вздумай орать или срать, я всё сделаю как надо — всё будет оф’кей: деликатно, но понтово. Может лёжа, а то сил нету…

Неудобно… и … я хотела… целоваться…

Да нет проблем: на живот ложишься, я на тебя…

Ну и как же? Ведь надо лицо…

Ты чё не разу что ль не трахалась в ж… в этой позе?! Голову только чуть повернёшь набок, и я тебя зацелую. Правда особо хорошо таким большим членом не прожаришь — надо его использовать на всю длину. Ляг на спину, колени повыше, прямо к груди — я на тебя и можем целоваться… если хочешь, конечно…