— Восход, — сказала она, когда заметила краешек темного солнца, появившегося над горизонтом.

— Ну… — сказал он и бросил свиток в огонь.

Свиток быстро стал коричневым, потом полыхнуло пламя, но это пламя сначало стало синим, потом зеленым, потом опять синим. Из свитка полетели искры, пока он сгорал, искры затанцевали над огнем, стали подниматься все выше и выше, крутясь во время подъема, зелено-голубой дым крутился все быстрее и быстрее, образуя воронку, которая стала похожа на песчаный вихрь, нависший над костром. Воронка постепенно росла и удлинялась, крутясь все быстрее и быстрее. Она всосала в себя огонь костра, теперь огонь запылал в центре вихря, разбрасывая вокруг искры магической энергии, поднялся сильный ветер, который раздул их плащи, взъерошил волосы и закидал глаза песком и пеплом.

И наконец высоко над погасшим костром раздался свистящий, шуршащий звук, как будто кто-то откашлялся, перед тем, как говорить, а затем из пылающей, сине-зеленой воронки раздался глубокий и звучный голос, сказавший только одно слово.

Нибенааай…

Затем сверкающий вихрь взлетел высоко в небо, перемахнул через кряж, набрал скорость и быстро понесся над пустыней. По-прежнему крутясь он летел над пустыми землями на восток, в направлении Серебряного Источника и пустынных земель за ним. Сорак и Риана потрясенно смотрели, как он несется к горизонту, двигаясь с невероятной скоростью и оставяя за собой сине-зеленый след, как если бы отмечая им дорогу. Потом он исчез, и все стало тихо, как и раньше.

Они оба стояли, потрясенно глядя на пустыню, и некоторое время не говорили ни слова. Затем Сорак первый прервал молчание. — Ты слышала это? — спросил он.

Риана кивнула. — Голос сказал «Нибенай». Ты думаешь, что это говорил сам Мудрец?

— Я не знаю, — ответил Сорак. — Но вихрь ушел на восток. Не на юго-восток, куда уходит торговый тракт в Алтарук и оттуда в Галг и Небенай, но прямо на восток, к Серебряному Источнику, а потом за него.

— Похоже именно по этому пути мы и должны идти, — сказала Риана.

— Да, — сказал Сорак, кивая, — но, согласно Дневнику Странника, эта дорога ведет через Каменные Пустоши. Там нет дорог, нет деревень или ферм, и, самое худшее, нет воды. Нет ничего, кроме каменистой пустыни до самых Гор Барьера, которые тоже надо пересечь, если мы собираемся идти в Нибенай этим путем. Путешествие будет очень тяжелым… и очень опасным.

— Тогда чем скорее мы начнем, тем раньше кончим, — сказала Риана, упаковывая свой рюкзак, арбалет и беря в руки посох. — Но что мы будем делать, когда придем в Нибенай?

— Можно только гадать, — сказал Сорак, — и твоя догадка будет ничем не хуже моей, но если мы попытаемся пересечь Каменные Пустоши, нам никогда не добраться до Гор Барьера.

— Пустыня уже пыталась победить тебя, и ей это не удалось — сказала Риана. — С чего это ты взял, что у нее это получится сейчас?

Сорак улыбнулся. — Ну, возможно и нет, но не слишком умно испытывать судьбу. В любом случае нет никакой необходимости нам обоим совершать такое трудное путешествие. Ты можешь вернуться в Тир и присоединиться к каравану на Нибенай, который пойдет по обычному торговому тракту через Алтарук и Галг. Я просто встречу тебя там и…

— Нет, мы пойдем вместе, — прервала его Риана тоном, не допускающим возражений. Она повесила арбалет на спину и продела руки в лямки рюкзака. Держа посох в правой руке, она начала спускаться по западному склону. Сделав несколько шагов, она остановилась и взглянула через плечо. — Ты идешь?

Сорак оскалил зубы. — Веди, сестренка.

Они шли на восток, двигаясь ровным, неторопливым шагом. До оазиса Серебряный Источник было около шестидесяти миль от того места, где они разбили свой лагерь на горном кряже. Сорак решил, что им потребуется примерно два дня, чтобы пройти это расстояние, если они будут идти по восемь-десять часов в день. Можно будет делать короткие, регулярные остановки для отдыха, но нельзя позволить себе ничего такого, что замедлит их шаг.

Риана знала, что Сорак может идти намного быстрее, если будет один. Его эльфийские и халфлингские корни позволяли ему чувствовать себя в пустыне намного лучше ее, он был идеально приспособлен для таких путешествий. Риана была виличчи, ее физическое состояние было намного лучше, чем у большинства обычных людей, а специальная подготовка, которую она получила в монастыре, еще добавила ей силы и выносливости. Но даже и так, ей было не тягаться с природной силой и выносливостью Сорака. Темное солнце быстро выпивало силу у большинства путешественников, но даже на безжалостной, обжигающей жаре Атхианского лета, эльфы были способны пробегать многие мили с такой скоростью, которая разорвала бы сердце любого человека, попытавшегося бежать вместе с ними. Что касается халфлингов, у которых отсутствовал и рост и скорость, то их благополучно заменяли грубая сила и выносливость. В Сораке соединились лучшие качества обеих рас.

Как Риана и напомнила ему, пустыня попыталась однажды победить его, и неудачно. Человеческое дитя, оставленное в пустыне, умирало через несколько часов, в самом лучшем случае. Сорак же провел там несколько дней без еды и воды, пока его не спасли. Тем не менее, Сорак уже давно не видел пустыни, и ее мрачная красота очаровала его. Он всегда считал своим домом Поющие Горы, но родился он именно в пустыне. И там же чуть не умер.

Пока Риана шла рядом с ним, Сорак молчал, как бы забыл о ее присутствии. Риана знала, что он не то, чтобы игнорирует ее, но просто занят, погружен в свой молчаливый разговор со своим племенем. Она легко распознавала знаки такого разговора. В этих случаях Сорак был очень далек и отстранен, как если бы он был за тысячи миль от нее. Его лицо не выражало ничего, как обычно, но тем не менее передавало впечатление настороженности, напряженного вниманию. Если она заговаривала с ним в такие моменты, он слышала ее — или, точнее, Наблюдатель слышала ее и сообщала Сораку о внешнем сигнале. Поэтому Риана молчала, не жалая прерывать его разговор, который она была не в состоянии услышать.