– Стараюсь, чтобы процесс не прекращался. Мой план: одно открытие в месяц.

– Не обманываешь?

– Вообще-то, обманываю – я сейчас слишком занят, чтобы работать всерьез…

– Все шутишь. Время тебя не берет.

– Наверное потому, что никакого времени нет, как нет и пространства, как нет и сожалений, как нет и многого из того, что наполняет нашу жизнь придуманными заботами… Всего лишь кажущиеся сущности.

– Мы увидимся с тобой сегодня вечером? Мне бы очень хотелось поговорить с тобой о тайнах времени. И пространства…

– Это угроза? Но я тебя не боюсь, как только освобожусь от дел, немедленно приглашу тебя в гости.

– С благодарностью принимаю твое приглашение, – Светлана сделала шаг вперед, ее рука легко легла на плечо Виктора, ее губы быстро и точно сделали свое дело.

Виктор с удивлением отметил, что поцелуй получился слишком интимным, что ли. Словно и не было десяти пропущенных лет. Нельзя сказать, что ему не понравилось. Но он бы предпочел не торопиться в таких делах.

Последние пять лет Виктору не доводилось переступать порог библиотек. Но сейчас, когда ему пришлось это сделать, пусть и не по своей воле, он неожиданно почувствовал себя счастливым, вновь ощутив давно позабытый трепет, обрушивающийся на него всякий раз, когда он попадал в хранилище человеческих мыслей, чувств, озарений и позорных провалов.

Почему люди доверяют листку бумаги то, что ни за что не доверили бы самому близкому и проверенному товарищу? – удивлялся Виктор, вдохнув в себя до боли знакомый запах бумажной пыли. – Бумажный лист не терпит подхалимства и притворных восторгов – написал, сделал общественным достоянием, и все, щит опущен, отныне ты беззащитен. Любой читатель, нравится он тебе или нет, может высказать свое мнение по поводу твоего текста. Объясняй потом, что ты хотел сказать и почему тебя неправильно поняли. Впрочем, существует и защита – талант. Случается, впрочем, что и талант не спасает. Читатели на удивление странные существа. Их реакцию предсказать невозможно.

Два часа Виктор листал старые газеты, по крупинке собирая нужную информацию, когда же он выдохся и стал подводить предварительные итоги, картина получилась не слишком убедительной.

Итак, что же ему стало известно о фирме "Успех", чья агрессивная реклама заполнила все без исключения газеты, невзирая на их политическую ориентацию, и лично о господине Маруськине.

По нынешним временам, особого криминала в деятельности фирмы обнаружить не удалось. Ну, предлагают ребята за каждый ваш рубль отдать семь. Правда, потом. А если вы подождете два года, то и тридцать семь. Ну и что? Все это вещи известные – стандартная пирамида. Не будете ослом, то и денежки свои не потеряете. А если рискнуть с умом, то и прилично подзаработать можно.

Виктору показалось, что собранная им информация особой цены не имеет. Вряд ли само по себе построение пирамиды может служить в наше время компрометирующим материалом. Важнее было бы отыскать покровителей. А то, что без крупной волосатой лапы здесь не обошлось, сомнений не было. Источники финансирования и крышу по газетным публикациям проследить было трудно, но ряд косвенных фактов неопровержимо указывал на заинтересованность в его коммерческой деятельности крупных политических фигур, обладающих реальной властью. Отсюда, надо полагать, и проистекала глубокая убежденность Маруськина в собственной безнаказанности и глубокое презрение ко всем и ко всему.

А вот грязи на газетных страницах скопилось предостаточно. И каждый новый факт, просочившийся в свое время в печать, а теперь представший перед глазами Виктора, вызывал у него чувство гадливости. Он привык общаться с людьми совсем другого круга, и став, по необходимости, исследователем жизненного пути добившегося известности подонка, испытывал сильные, давно уже не задействованные чувства – отвращение, ненависть, глухое презрение.

Он не мог заставить себя признать Маруськина человеческим существом. То, что тот обладает двумя руками, двумя ногами и пупком посередине, показалось ему недостаточным основанием. А в таком случае – сильные эмоции растрачивались впустую – нельзя же всерьез обижаться на собачку, которая нагадила во дворе. Впрочем, Маруськин был собачкой опасной – в прессу просочились сведения по крайней мере о трех покушениях на его жизнь. Во всех трех случаях Маруськин остался невредимым, погибли его охранники… А уж о его конкурентах и говорить не приходилось – дохли, как мухи…

Виктор наскоро перекусил в ближайшем кафетерии и снова принялся листать старые газеты. В одной из статей, обличающих фальшь и безнравственность финансовых пирамид, ему на глаза попалась следующая фраза: "… Как замечательно, что злоумышленники, затевающие пирамиды, ограничивают свои деяния примитивной наживой, нам повезло, что они выуживают у доверчивых граждан всего лишь деньги, а вот если бы они позарились на духовную жизнь народа, на его интеллектуальное достояние – тут бы национальной катастрофы не избежать".

Но черт побери, – со смешанным чувством разочарования и смеха, подумал Виктор. – "Интеллектуальные пирамиды" стали строить еще в конце восьмидесятых годов. К тому же с феноменальным успехом.

Он и сам однажды принял участие в подобном мероприятии. Случилось это, если ему не изменяла память, в декабре 1990 году. Виктор знал, что искать, поэтому уже через пять минут он читал заметку о Всесоюзном конкурсе на лучший синопсис кинофильма.

"… В наше тяжелое время, когда у многих истинных творческих работников опускаются руки и потеряны стимулы для продолжения своего вечного боя за познание истинной красоты и выражение выстраданной годами художественной правды, так необходимой народу, находятся еще люди, для которых следование идеалам и поддержка нуждающихся творцов не пустые слова, они приходят на выручку творцам часто вопреки собственной выгоде и целесообразности. Один из таких подвижников – Валентин Маруськин. Вот что он ответил нашему корреспонденту на вопрос о том, почему фирма "Успех", генеральным директором которой он является, приняла беспрецедентное решение организовать Всесоюзный конкурс на лучший синопсис?