Директива Бухарина носила жестокий репрессивный характер и была пронизана зоологической русофобией. Не исключено, что помогал ему сочинять ее тесть Бухарина сионист Лурье. Впрочем, и сам Бухарин не был паинькой-гуманистом, этаким миролюбивым голубком, каким его изображает сионистская пропаганда. В нем жил интеллигент-палач, жестокий и кровожадный, как и вся окружавшая его свора свердловых, бронштейнов, урицких и володарских, для которых человек был всего лишь биологическим материалом для политических экспериментов. В своей книге «Экономика переходного периода» он с присущим русофобам цинизмом писал: «Пролетарское принуждение во всех его формах, начиная от расстрела и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это ни звучит, методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».

Так что у г-на Черномырдина был недобрый предшественник, терновые лавры которого не дают покоя нынешнему строителю «Нашего дома — России».

Говорить сегодня об антисемитизме в стране, где пышным цветом процветают русофобия и сионизм, не только нелепо, но и провокационно. А провоцировать антисемитизм, когда экономика страны, ее финансы, государственные структуры, СМИ находятся в руках лиц еврейской национальности, как российского так и американо-израильского происхождения, и не безопасно. Приклеенный же раньше к патриотам ярлык «красно-коричневых», означавший «коммунофашисты», не привился в силу явной своей нелепости. Народ начал осознавать, что контрреволюцию в России совершила «пятая колонна», ядро которой составляли сионисты.

А между тем в недрах народа набирало силу чувство патриотизма, национальной гордости. Это священное чувство помогло советскому народу одолеть фашистского зверя и водрузить Знамя Победы над его логовом в Берлине. Правящий американо-израильский режим не мог не учитывать этого грозного оружия в руках патриотов. И тогда бухаринский декрет был заменен ельцинско-черномырдинским: борьбой с фашизмом. Сионисты, чтобы отвести от себя внимание патриотов, уже давно ставили знак равенства между фашизмом и антисемитизмом, совершенно игнорируя всем известный факт, что гитлеровцы творили геноцид не только над евреями, но и над славянами.

Еще раньше сионисты протащили в уголовный кодекс 74-ю статью, под которую подводили всех, кто обнародовал факты о еврейской экспансии и экстремизме. По судам начали таскать руководителей патриотических изданий, деятелей культуры: в частности, издателя В. Корчагина, поэта В. Фомичева. Но 74-й статьи им показалось недостаточно. И вот появляется президентский указ о борьбе с фашизмом. Он был сочинен в спешке и приурочен к празднованию 50-летия Победы над фашизмом, как предупреждение патриотам не очень-то давать волю эмоциям. Да и сама власть, которая совсем недавно клеймила патриотов «красно-коричневым» клеймом, перед праздничным шоу наряжалась в патриотические одежды.

Сам ельцинский указ с точки зрения трезвой логики выглядит по-донкихотски абсурдным: бороться с тем, чего нет, с ветряными мельницами. А коль нет, то можно при большом желании придумать. Придумали в лице «шустрого парня» Алексея Веденкина, который согласился ради популярности изобразить перед камерой крутого экстремиста, готового собственноручно в затылок пристрелить депутатов Думы «гаденыша» Юшенкова и «гада» Ковалева. Так был найден «русский фашист», вокруг которого СМИ открыли свистопляску, а прокуратура возбудила дело. А новоявленный фашист только посмеивался над в спешке затеянной игрой и начал баллотироваться в Думу, на деясь заполучить иммунитет неприкосновенности. Надежды, однако, не оправдались: избиратели отдали предпочтение космонавту Г. Титову. Но Веденкин не унывал, он понимал, что фашизм ему не пришьют, поскольку в уголовной кодексе нет такой статьи, а на 74-ю он не тянул. И тогда президент задним числом (уже после второпях подписанного указа) запросил ученых академиков объяснить ему, что такое фашизм. Он, конечно, мог бы сам заглянуть в Большую Советскую Энциклопедию и почитать там не весьма приятные для себя строки: «Фашизмом называется открыто террористическая диктатура монополистического капитала. Характерным для фашизма является уничтожение или стремление к уничтожению всех демократических свобод…» Разве не попадает под это определение диктатор, расстрелявший из танков демократический парламент?

Изготовленный учеными юристами документ о фашизме не был обнародован, так что мне трудно говорить о его содержании. Но вот вездесущий телеспец по подробностям Н. Сванидзе, раздобыв столь желанный для него документ, поспешил ознакомить с ним телезрителей и припугнуть «фашистов». Для этой цели он пригласил в студию юриста, полковника милиции и попросил его прокомментировать сочинение академиков. Естественный вопрос: почему именно полковника милиции? Очевидно, Сванидзе не терпелось спросить представителя правопорядка, как они на основании указа президента будут отлавливать и отстреливать «русских фашистов»? Но, к досаде Сванидзе, полковник оказался порядочным и принципиальным профессионалом. Он сказал, что справка академиков не содержит предмета для серьезного разговора, что в ней нет ничего нового, а что такое фашизм — давно всем, тем более советским людям, хорошо известно. Невозмутимый, самонадеянный Сванидзе смутился. «Ну как же? А антисемитизм!» — воскликнул он дрогнувшим голосом. При последнем слове он даже позеленел: не мог спокойно произнести этого слова. А между тем в этом слове и зарыта та дохлая собака, которую сионисты с таким неистовым упрямством подбрасывают общественности. Полковник милиции лишь саркастически улыбнулся и без слов развел руками: мол, это уже из другой оперы. Вот об этой «опере» и следует сказать подробнее.

Сионизм — это всемирная нацистская организация, прикрывающая свой космополитизм фиговым листком интернационализма. Под этим прикрытием сионисты захватили руководящие посты в социалистическом движении с целью опорочить и опошлить идеи социализма. У руководства коммунистических и социалистических партий Запада (и не только) всегда стояли лица еврейской национальности, и интересы Сиона они ставили выше интересов государства, гражданами которых считались. В этой связи мне вспоминается характерный эпизод. В начале 50-х годов я работал собственным корреспондентом газеты «Известия» в Болгарии. На приеме в посольстве одной из стран я спросил знакомого мне посла Израиля (он был одессит), по какому случаю над зданием их посольства опущен траурный флаг. И посол ответил скорбным голосом:

— Сегодня в Праге казнен Рудольф Сланский.

— Простите, я не вижу связи между Израилем и генеральным секретарем Чехословацкой компартии?

— Он был еврей, — твердо, даже как бы с вызовом ответил посол.

И тогда мне припомнился эпизод трехлетней давности. Это было в Варшаве на Всемирном Конгрессе мира, где я присутствовал в качестве специального корреспондента «Красной звезды». Я брал интервью у генерального секретаря итальянской соцпартии Пьетро Ненни, еврея по национальности. Во время беседы к нам подошел Илья Эренбург и, обращаясь ко мне, с пафосом произнес: