— Какие проблемы у «Красной звезды»?

Я рассказал. Он нахмурился и негромко проговорил:

— Какая нелегкая тебя понесла к нему? Шел бы сразу ко мне.

— Но субординация… — заикнулся я.

— А из-за этой субординации я должен отменять… — Он не договорил и нажал кнопку звонка. В кабинет вошел подполковник. — Это корреспондент советской газеты «Красная звезда». Он хочет написать о наших танкистах. Будете сопровождать его в бригаду и находиться при нем.

Когда я закончил свой рассказ, Борис Александрович с какой-то грустинкой произнес:

— Да, были люди. Вот Машеров Петр Миронович, секретарь ЦК Белоруссии. Какая умница, интеллект, обаяние. Мы два часа с ним разговаривали. Он и в истории ив литературе, как в своей тарелке. Это был народный лидер, самородок. Перспективный, а потому и погиб. Как вы думаете — смерть его случайна?

— Обычно говорят: случайного ничего не бывает. Но это действительно была яркая звезда на тусклом небосклоне Политбюро.

— Ну, небосклон не совсем тускл, — возразил Борис Александрович.

— Возьмите Косыгина Алексея Николаевича. Это умница, государственник, практик, организатор, человек думающий и знающий.

— Да, конечно, — согласился я. — Там были трезвые головы: Мазуров, Полянский, Воронов да и Шелепин. Но они слишком славяне для брежневского произраильского окружения. Их инициативу гасят на корню.

И я рассказал о своих встречах и беседах с Дмитрием Степановичем Полянским. И опять мы возвращались к истории и литературе. Он рассказывал:

— Поступив в университет, я хотел заниматься древнерусской историей и древнерусской литературой, которая меня всегда прельщала. Хотелось объединить эти два направления: предметы материальной культуры и историко-литературные памятники воедино. Ведь они дополняют друг друга. Шестьдесят лет назад я начал первые раскопки под руководством Василия Алексеевича Городцова. Археология много дает историку, что-то уточняет, что-то заново открывает.

Он задумчиво замолчал. И вдруг словно сделал открытие:

— А вы знаете, летописцы были поэтами!

Так за интересной беседой вдвоем мы провели один из праздничных дней Победы. Потом в суматохе этих окаянных дней мы продолжительное время не встречались. Дачи наши почти рядом: у него в Хотькове, у меня в Семхозе. Летом 1996 года, будучи на даче, я позвонил ему в Хотьково. И вот бодрый голос:

— Рад вас слышать. Вы не были у меня на даче. Приезжайте.

К сожалению, я тогда приехать не смог, и мы условились, что встретимся через неделю уже в Москве. Был последний день августа, по-летнему теплый, солнечный. Я застал Бориса Александровича за письменным столом: он работал над новой книгой. Выглядел он по-прежнему бодро, хотя шаги его были покороче и степеннее, жесты помягче. Ведь через год ему исполнится 90! Это была пятница — канун учебного года, и Борис Александрович сообщил:

— Послезавтра моя лекция в МГУ.

— Вы все еще преподаете? — удивился я.

— Преподаю. У меня хорошая группа студентов. Общаясь с ними и сам чувствую себя моложе.

Я представил себе, как в понедельник поднимется на кафедру этот ученый-исполин и будет рассказывать молодежи, будущему России историю их корней, их Отечества. И подумал я с грустью про себя: а есть ли оно у России будущее и какое оно? Словно разгадав мои мысли Борис Александрович сказал:

— Нет, Россия не может погибнуть, но потребуется много времени для ее воскресения. А сейчас все слишком омерзительно, как никогда. Говорухин прав: президент-мумия, а страной правит еврейское окружение. Позор и трагедия. Но будем надеяться, что не надолго… Конец близок, и мы с вами доживем до него, до начала воскресения России.

Дай-то бы Бог.

В сентябре прошлого года исполнилось 120 лет со дня рождения классика русской литературы, академика С. Н. Сергеева-Ценского. Из центральных СМИ лишь «Литературная Россия» откликнулась серьезной статьей профессора Л. Поляковой, посвященной юбиляру. Все остальные, и конечно же телевидение, отмолчались. Правда, на родине писателя в Тамбове прошла международная научная конференция о творчестве выдающегося художника слова, организованная местным университетом при участии Союза писателей РФ и ИМЛИ им. Горького.

Такая «забывчивость» со стороны СМИ не случайна. М. Горький, назвав Ценского «одним из блестящих продолжателей колоссальной работы классиков: Толстого, Гоголя, Достоевского, Лескова», говорил: «Преображение» Ценского есть величайшая книга из всех вышедших за последние 24 года. Написана она прекрасным, самобытным, живым языком. Она гармонична, как симфония, проникнутая мудрой любовью и жалостью к людям. Написав эту книгу, Ценский встал рядом с великими художниками старой русской литературы».

Автор двух монументальных эпопей — «Севастопольская страда» и «Преображение России» (последняя состоит из 18 романов и повестей) Сергеев-Ценский был поистине великим художником слова и патриотом Отечества, которое отказался покинуть в кровавые годы гражданской войны, когда над ним висел топор палачей Троцкого. Его арестовывали, он бежал из-под стражи, выпрыгнув в окно со второго этажа, скрывался у знакомых и друзей. Его разыскивали некие Фельцман и Танаевский, получившие приказ «пустить в расход» полковника царской армии, хотя Сергей Николаевич был всего лишь прапорщиком запаса. Под угрозой военного трибунала он отказался служить и у Врангеля.