Шрифт:
– Какие еще переговоры?! Выкладывай!
– Почему ты хочешь сделать меня крайним?
– Это просто вопрос.
– Я понял, но ничего больше не могу тебе сказать. И давай больше не будем об этом.
Ник вытаращил глаза. Скотт Макнелли больше не считал нужным увиливать. В груди у Ника вскипел гнев. Он чувствовал, что сейчас схватит тщедушного Макнелли за шкирку и вышвырнет его из окна.
Ник повернулся и, не говоря ни слова, зашагал прочь.
– Ник! – внезапно окликнул его Макнелли.
Ник Коновер молча обернулся.
– «Нан Хай».
– Что?
– «Нан Хай» – лучший отель в Шеэньчжэне. Прекрасный вид из окна, отличный ресторан. Тебе понравится.
– Мистер Макнелли, это Марджори! – раздался из динамика на столе у Макнелли голос секретарши Ника.
– Вы, конечно, ищете директора, – сказал Макнелли. – Он стоит передо мной.
– Мистер Коновер, вам звонили.
Ник взял со стола у Макнелли наушники, надел их на голову и воткнул штырек в разъем. Теперь финансовый директор не слышал слов секретарши.
– Что случилось? – спросил Ник.
– Полиция!
– Опять сработала сигнализация?!
– Нет, нет! Ничего такого. С детьми все в порядке. Это по другому поводу, но мне кажется, вам лучше с ними немедленно поговорить.
Ник снял наушники, швырнул их на стол и зашагал к себе.
Скотт Макнелли проводил его странным взглядом.
24
– Говорит Ник Коновер.
Одри удивилась тому, что Николас Коновер так быстро подошел к телефону. Она уже приготовилась к тому, что ее будет долго водить за нос директорская секретарша.
– Мистер Коновер, с вами говорит детектив Раймс. Извините за то, что вновь вас беспокою.
На другом конце телефонного провода Коновер несколько мгновений колебался, но потом достаточно дружелюбно ответил:
– Ничего страшного. Чем могу вам помочь?
– Нам бы хотелось осмотреть ваш дом.
– Осмотреть мой дом?
– Такой осмотр очень помог бы нам установить перемещения Эндрю Стадлера той ночью. Если к вашему дому подходил именно он, его могла спугнуть ваша новая сигнализация – камеры, прожектора и все такое прочее.
– Возможно, – сказал Коновер уже не так дружелюбно.
– Если мы установим, что именно он подходил к вашему дому, а не какой-нибудь олень, нам будет яснее, чем он занимался в последние часы жизни. Это нам очень поможет.
Одри услышала в трубке, как Коновер перевел дух.
– Ну и как именно вы собираетесь «осматривать» мой дом?
– Мы у вас там все посмотрим. Ничего особенного. Все, как обычно.
– Я не понимаю, что вы имеете в виду.
По едва заметным изменениям интонации Коновера Одри поняла, что он начал нервничать.
– Наши техники будут собирать улики и фотографировать.
Одри не сомневалась в том, что Коновер уже все понял. Что бы она ни говорила, речь явно шла о сборе улик на месте преступления, и теперь ей следовало разговаривать с Коновером особенно осторожно.
– Вы будете искать у меня во дворе?
– Да. И в помещениях тоже.
– В доме?
– Да.
– Но ведь ко мне в дом никто не входил.
Одри была готова к такому повороту в разговоре с Коновером.
– Видите ли, если именно Эндрю Стадлер несколько раз проникал к вам в дом в течение года, мы можем обнаружить у вас в доме говорящие об этом улики. Ведь фенвикская полиция не искала раньше у вас в доме отпечатки пальцев, правда?
– Правда.
– Лично я считаю, что это возмутительно.
– И когда же вы хотите осмотреть мой дом? На этой неделе?
– Ход расследования требует, чтобы мы сделали это сегодня, – ответила Одри.
Коновер опять замолчал. Теперь – надолго.
– Знаете что! – наконец сказал он. – Я вам сейчас перезвоню. По какому номеру мне легче всего вас найти?
Одри задумалась о том, что собирается делать Коновер – обратиться к адвокату? Бежать к начальнику своей службы безопасности? Как бы то ни было, Одри была твердо намерена провести обыск в жилище Коновера – с его разрешения или без него.
В случае отказа Коновера Одри потребовался бы ордер на обыск. Чтобы получить его, ей понадобится час. Одри уже разговаривала с прокурором. Она позвонила ему домой рано утром и выдернула его звонком из постели. Когда прокурор полностью проснулся и вник в объяснения Одри, он сказал, что для обыска достаточно оснований и окружной судья обязательно подпишет ей ордер.
Однако Одри очень хотелось бы обойтись без ордера. К чему пугать Коновера? Это сделать никогда не поздно… Пока Одри предпочитала действовать деликатно – прикидываться, что считает Коновера законопослушным гражданином. Впрочем, она уже почти не сомневалась в том, что Коновер тоже притворяется и только делает вид, что помогает ей докопаться до истины, опасаясь ее реакции на более или менее открытый отказ помогать следствию.