Шрифт:
– Ну и?
– Да ничего. Они подтвердили только то, что мы уже знаем. В ту ночь на шестнадцатое число сработала сигнализация по периметру дома Коновера. Она работала одиннадцать минут. Записи камер слежения должны находиться на записывающем устройстве, которое у тебя уже есть. Вот и все.
Одри объяснила Багби все про записывающее устройство из дома Коновера.
– Я попросила Ленегана посмотреть его еще раз. Но у него уйма работы. Нойс заставляет его изучать в первую очередь другие записи.
– Я так и знал.
– Кстати, мы должны проверить, что записали той ночью камеры слежения на заборе коттеджного поселка.
– Уже проверил, – покачал головой Багби. – Они связаны с базой в центре города. Ничего особенного. Стадлер лезет через забор и все.
– Очень жаль.
– А что если проверить обоих мерзавцев на детекторе лжи? – предложил Багби.
– Наверное, рановато. Надо собрать побольше улик. Кроме того, Нойс наверняка будет против.
– А ну его на фиг, этого Нойса! Следствие ведем мы, а не он. Ты обратила внимание на то, что он теперь с нас глаз не спускает?
– Вроде бы да.
– Наверное, чует сенсацию.
– Может, просто не хочет, чтобы мы дали маху? – пробормотала Одри, не решаясь рассказать напарнику о своем разговоре с Нойсом.
– С чего бы это нам дать маху? Мы что, новички?
– Это важное дело, – пожала плечами Одри.
– Тоже верно, – усмехнулся Багби.
Одри смущенно улыбнулась и отправилась было к себе в кабинку, но Багби ее окликнул:
– Слушай, Одри, эта твоя выдумка с куском гильзы или пули, которую вы как будто нашли…
– А? – обернулась Одри.
– Отличная выдумка, Одри, – сказал Багби. – Ты молодец!
12
Ник смертельно устал. Попытки понять закулисные махинации Макнелли и Мьюлдара высосали из него последние силы. А тут еще Эдди со своими предостережениями!
А что если Эдди прав? А вдруг Кэсси действительно что-то против него замышляет?
У Ника больше не было сил бороться. Он уже боялся того, что неосознанно чем-нибудь выдаст себя, лишь бы этот кошмар поскорее закончился.
Больше всего пугал Ника фрагмент гильзы или пули, найденный полицией у него на лужайке.
Раньше Ник всегда гордился железными нервами и недюжинной выдержкой. Возможно, они были следствием его привычки бороться за победу в хоккее, не сдаваться и побеждать даже тогда, когда в победу невозможно было поверить. Раньше Ник ни при каких обстоятельствах не поддавался панике. У Лауры нервы были гораздо слабее, и она всегда удивлялась хладнокровию мужа. Иногда ей даже казалось, что Ник не понимает остроты ситуации или ему на все наплевать. В таких случаях Ник лишь пожимал плечами и спокойно говорил: «А зачем нервничать? Чем это поможет?»
Но после убийства Стадлера Ник сам себя не узнавал. От его былого хладнокровия не осталось и следа. Проблемы и заботы, накопившиеся за последние несколько недель, тяжелым бременем легли ему на плечи. Нику казалось, что он вот-вот рухнет на землю под их грузом.
Но именно сейчас Ник не мог позволить себе сдаться.
Мысли о заговоре Макнелли и Мьюлдара, об их шифровках, тайных поездках и телефонных звонках приводили Ника в ярость.
«Может, вам стоит отдохнуть? Мы охотно предоставим вам годовой отпуск. Он пойдет вам только на пользу». Можно подумать, Мьюлдара действительно волновало здоровье Ника! Нет, Мьюлдар явно пытается его временно устранить. При этом он не хочет его увольнять. Почему? При желании финансовые магнаты из «Фэрфилд партнерс» могли бы уволить Ника в любой момент. При тех миллиардах долларов, которыми они ворочали каждый день, их вряд ли остановили бы пять миллионов долларов, которые им пришлось бы выплатить Нику при увольнении. Так в чем же дело? Почему его не увольняют?
Ник сел за компьютер и нашел в корпоративной базе данных Мартина Лая. На дисплее монитора всплыло обрюзгшее лицо флегматичного на вид человека, информация о нем, номер его телефона, адрес его электронной почты.
Ник посмотрел на часы. Между Мичиганом и Гонконгом было тринадцать часов разницы. Половина десятого утра в Фенвике означала половину одиннадцатого вечера в Китае. Ник поднял телефонную трубку и набрал домашний номер Мартина Лая. Телефон долго звонил, а потом заговорил автоответчик на китайском, за которым последовало несколько слов на ломаном английском.
«Мартин, – сказал Ник, – это Ник Коновер. Мне нужно с вами немедленно поговорить».
Оставив на автоответчике Мартина Лая все номера телефонов, по которым тот мог до него дозвониться, Ник потребовал, чтобы Марджори нашла номер мобильного телефона Мартина, и через минуту на экране монитора Ника возник телефонный номер невероятной длины.
Ник набрал длинный номер, но ему опять ответил автоответчик. Ник проверил деловой календарь Мартина Лая, и, судя по всему, менеджер по Юго-Восточной Азии должен был находиться в эти дни в гонконгском офисе «Стрэттона».