–  А назначение его какое?
– поинтересовался Ярослав. В собаках он не очень разбирался.

–  Назначение? А какое ему назначение - сахар жрать, вот и все назначение. Дашь, значит, ему кусочек - съест и еще просит. А не дашь - сердится. И не лает. Принципиально. Вот какая зараза. С характером.

–  Сахар - это каждый может. Вон и Байкал, только дай, - улыбнулся Ярослав.

–  Байкал другая статья, - возразил старик.
– Конь свои обязанности имеет, он при деле. От собаки же в городской квартире пользы никакой. А сахар жрет.

И тут только Ярослав вспомнил о Сойкине, о том, что ему нужно седлать Байкала и скакать в Словени. Он рассказал об этом Афанасию Васильевичу. Старик горестно покачал головой и выругался. Зная повадки Пашки, ехать в село не советовал - был уверен, что ни сегодня, ни завтра Сойкин не возьмет эти елки. Пташка хоть и наглая, но осторожная и скользкая, как пескарь.

–  Один выход - застать на месте преступления при двух свидетелях, - сказал старик.
– Иначе немыслимое дело: уйдет.

Старик вздохнул и затем начал расспрашивать о местных новостях. Видно было, что соскучился по дому. Да и сам признался:

–  В гостях хорошо, а дома все же лучше. Что ни говори - сам себе король. Да и делов тьма. Самое время. И так я уже запоздал. Пчел-то надобно выставлять. Медосбор начался.

–  Откуда же, Афанасий Васильевич? Еще ничто не цветет.

–  Как не цветет? Сколько угодно: орешник, ольха, ива, волчье лыко, верба, клен, медуница. Черемуха скоро пойдет, потом крыжовник. Самый мед. И лекарства самое время заготовлять. Вот, скажем, волчье лыко: ядовито, как змея. А полезно. Кору его сейчас, по весне, когда сок пошел, содрать, на спирту настоять, и такой лексир получится, что ни в одной аптеке не найдешь. От ревматизма - раз, от опухоли - два, от нарыва - три, от золотухи - четыре. И ягода его - красненькая такая, тоже пользительна как наружное снадобье. Не вовнутрь - нет. Вовнутрь - отрава, яд. Или возьми листья брусники - их сейчас собирать надо, до того, как зацветет. Сделать отвар. И пить. При болях желудка, печени, камни когда у кого в почках - тоже хорошо. Чагу тоже надобно весной собирать. Может, встречал на старых березах нарост такой? Чагой называют. Ее и осенью можно, но весной лучше. Брать надо только те, у которых нутро коричневое. С сухих и гнилых деревьев не бери - бесполезна она. Сушить надо на воздухе в тени. Два дня настаивают в кипяченой воде. Потом настойку эту пьют. По три стакана в день, у кого язва желудка и вообще…

Поужинали. И все говорили, говорили без конца, вернее, больше говорил старик, неожиданно меняя темы, то рассказывал о сыне, то о городе, в котором он живет. То ругал невестку, с которой не поладил, то хвалил внуков, из которых выйдет толк. Но о чем бы ни говорил, что б ни рассказывал, глаза его возбужденно блестели той самой рассеянной, порхающей радостью, которая навещает человека, возвратившегося к родным пенатам. Ярослав слушал его внимательно и вместе с тем не мог, да и не хотел отделаться от мысли о Сойкине Все время перед глазами стояло это мелкое масленое личико с шутовским оскалом и его ядовитые, гнилые слова, в которых смешались цинизм демагога и наглость жулика. А откровенная угроза, присыпанная подленькой улыбочкой, поднимала в душе бурю и, звала к действию. Ярослав чувствовал, как не утихает, а, напротив, возрастает в нем гнев на Сойкина, и уже знал, что не успокоится до тех пор, пока не убедится, что спиленные елки лежат на месте. И, несмотря на уговоры старика, он все-таки оделся, взял фонарик, оседлал Байкала и рысцой помчался лесом в сторону Словеней. За день просохшая, а теперь слегка подмороженная земля звенела под коваными копытами, разнося по лесу гулкое эхо. "Демаскирует", - с досадой подумал Ярослав и, натянув повод, осадил Байкала на шаг. До спиленных елок оставалось с полкилометра. Он запомнил поворот: шагах в десяти от гнилого толстого пня. Потом через овраг метров сто вправо. Но попробуй найти этот гнилой пень, когда в трех шагах ничего не видно. Он достал фонарь и хотел было посветить, но одумался: если Сойкин в лесу, увидит свет, догадается и уйдет. Прикинул время: получилось, что, если Сойкин сразу же пошел в село, с елками или без них, все равно давно должен быть дома. Старик был прав, нет смысла ночью искать в лесу эти елки. О поездке не жалел: это его служба, своего рода дозор

Возвращаться так быстро домой не хотелось. Решил доехать до Словеней - тут недалеко, километра два с небольшим. Рысцой за десять минут проскочишь. Дал шенкеля, но Байкал, будто это его не касалось, продолжал идти шагом. Сегодня неохотно выходил со двора: должно быть, и на него влиял приезд старого хозяина. Тогда Ярослав сильно хлестнул лошадь и ослабил повод.

В село влетел птицей, с ветерком. Возле канцелярии колхоза стояло несколько человек. Ярко горел уличный фонарь, и в его свете Ярослав увидел статную фигуру председателя. Кузьма Никитич вышел навстречу.

–  Что-нибудь случилось?
– спросил вполголоса.

–  Все одно и то же - рубят лес. Воруют.

–  Это не ново. Хотя и великое свинство, - ответил Кузьма Никитич, явно разочарованный сообщением. Но тут же спросил: - Поймал?

–  Застал.

–  Наши, словенские?

–  Ваши.

–  Кто?

–  Сойкин.

–  Хей!
– Кузьма Никитич махнул рукой и повернулся в сторону.
– Ему и сам бог велел. А вам поделом. Наказали б хоть раз сотни на две, и все как рукой сняло бы.

–  Не так просто. Хитрая бестия.

–  Для кого? Кто это говорит? От кого слышу? От пограничника!
– подзадоривая, бойко и напористо заговорил председатель.
– А ты будь хитрей. Хочешь, я дам дельный совет? И Пташка сразу будет в клетке. Ну, хочешь?

–  Пожалуйста. Вы же друг леса.

Эта последняя фраза, сказанная Ярославом без всякой задней мысли, уколола председателя. Он прищурил глаза, ухмыльнулся полными подвижными губами, обронил вполголоса и доверительно:

–  Не столько леса, сколько лесничего.

–  Этого я не знал, - сказал Ярослав и смутился.

–  Ну ладно, неважно - лесничего или его жены. Так вот мой совет против сойкиных. Фотоаппарат. Понял? Сфотографируй в момент преступления. Вот тебе и свидетель. Фотография - это убедительный документ.

–  А что? Неплохая идея, - раздумчиво сказал Ярослав.
– В следующую получку покупаю.

–  Зачем покупать: возьми у меня, - предложил председатель.
– Отличный "Зенит", зеркальная наводка. Валяется без надобности.

И с присущей ему энергией потащил Ярослава к себе домой и вручил фотоаппарат с набором пленки.