Да, это было интересно.

— Давайте попробуем прикосновение, — предложила я.

Барри даже не смутился. Он был в этом весь. Без дальнейших церемоний, он взял мою руку, и мы развернулись почти в противоположных направлениях.

Голоса зазвучали так ясно, будто мы в полный голос разговаривали со всеми и сразу. Словно DVD с выведенной громкостью, где высокие частоты и басы были прекрасно сбалансированы. Это воодушевляло и пугало одновременно. Хотя я стояла вдали от регистрации, я ясно слышала вопрос женщины о прибытии луизианских вампиров. Я поймала собственное изображение в мозгу клерка, который предвкушал удовольствие от того, что сделает мне гадость.

— А вот и неприятности, — предупредил меня Бэрри.

Я повернулась и увидела вампиршу с крайне неприятным выражением лица, которая направлялась ко мне. У нее были горящие ореховые глаза, прямые русые волосы, и она была тощей замухрышкой.

— Наконец, первая луизианка! Что, расслабились в своей норе? Скажи своей блудливой суке-любовнице, что я приколочу ее шкуру к стене! Ей не сойдет с рук убийство моего короля! Я увижу ее на столбе, пылающей от солнца на крыше отеля!

Я сказал первое, что пришло мне в голову, к сожалению.

— Оставьте драмы для Вашей мамы, — сказала я ей как одиннадцатилетняя школьница. — И кстати, кто Вы, черт возьми, такая?

Конечно, это была Дженнифер Кэйтер. Я хотела сказать ей, что характер ее короля был несколько нестандартный, но мне нравилась моя голова, особенно, когда она была у меня на плечах, так что не стоило поучать эту сумасшедшую девицу.

Она вела себя пошло, вот что я могла про нее сказать.

— Я выпью тебя до последней капли, — резко сказала она.

К этому моменту мы определенно находились в центре внимания.

— Ooooo, — взбешенно сказала я. — Я так напугана. А суду понравится то, что ты сейчас говоришь? Поправь меня, если я неправа, но вампиры не защищены от — о, да — уголовной ответственности за угрозу человеческой жизни, или же я просто что-то не так прочитала?

— Да клала я с прибором на ваши человеческие законы, — сказала Дженнифер Кэйтер, но огонь в ее глазах стал стихать. Она осознала, что весь вестибюль слушал наш обмен любезностями, в том числе много людей, и, возможно, несколько вампиров, пожелавших ее сопровождать.

— Софи-Энн Леклерк будут судить по законам нашегонарода, — уколола Дженнифер напоследок. — И она будет признана виновной. Я буду править Арканзасом, и сделаю там рай.

— Ты стала бы первой, кому бы это удалось, — парировала я.

Три беднейших штата — Арканзас, Луизиана и Миссисипи — держались вместе, объеденные общей ущербностью. Мы были признательны друг другу за то, что часто по кругу занимали худшую строку почти в каждом рейтинге Соединенных Штатов: уровня бедности, подростковой беременности, смерти от рака, неграмотности… Мы часто по очереди перенимали эти лавры первенства.

Дженнифер умаршировала прочь, явно без намерения вернуться. Она была упертой и злобной, но, думаю, Софи-Энн могла бы в любой момент перехитрить Дженнифер. Если бы я была игроком, то поставила бы на французскую лошадку.

Барри и я посмотрели друг на друга и пожали плечами. Инцидент исчерпан. Мы снова взялись за руки.

— Большие неприятности, — покорно произнес Барри.

Я сосредоточила свои мысли в его секторе. И услышала, как в нашу сторону очень, очень быстро двигался вер-тигр.

Я сбросила руку Барри, и повернулась, распахнула руки и улыбнулась во все лицо.

— Куинн! — воскликнула я, и после паузы, когда он выглядел весьма неопределенно, он заключил меня в свои объятия.

Я обняла его так крепко, как могла, и он ответил мне так настойчиво, что мои ребра скрипнули. Потом он поцеловал меня, и мне потребовалось задействовать все свои силы, чтобы удержать поцелуй в рамках приличия.

Когда мы оторвались друг от друга, я поняла, что Барри неуклюже стоит в нескольких метрах, не зная, что делать.

— Куинн, это Барри-Колокольчик, — сказала я, стараясь не чувствовать неловкость. — Он единственный другой телепат, которого я знаю. Он работает на Стэна Дэвиса, короля Техаса.

Куинн протянул руку Барри, и тут я поняла причину его неловкости. Мы слишком откровенно и в картинках транслировали свои желания. Я почувствовала прилив краски на щеках. Наилучшим выходом было притворяться, я ничего не заметила. Разумеется, именно так я и поступила. Но я чувствовала, что на моих губах играет чуть заметная улыбка, но Барри выглядел скорее заинтригованным, чем разгневанным.