— Чего он?! — мальчишка всё–таки обиделся на удар. Фередир, скатывавший одеяла, пожал плечами и тихо ответил:

— Не лезь, он думает и смотрит.

— Вы долго будете возиться?! — неожиданно окликнул их Эйнор — раздражённым голосом. — Где костёр, где вода, завтрак где?! Поедете голодными, если через десять минут вода не будет кипеть!

— Что–то не то, — объяснил Фередир. — Давай скорей. Ты за водой, я костёр.

— Угу, — кивнул Гарав.

Вода закипела даже раньше, чем через десять минут. От вчерашних уток осталась одна ножка, Эйнор её брезгливо укусил, кинул у огня и стал бродить вокруг костра кругами. Нет, поведение его правда напоминало наркота, который ждёт дозу, Гарав даже испугался.

— На, — ткнул ему между тем половину ножки (со второй мясо было счищено наголо) Фередир. — Эйнор, ты будешь суп–то?

— Да, — отрезал тот.

То, что Фередир называл супом — Гарав уже познакомился с этим блюдом — готовилось просто. В кипящую воду бросали шматок свиного жира, перетопленного с сухарной крошкой, тёртым вяленым мясом и такой же тёртой сухой зеленью и солью. Когда Гарав увидел шлёпнувшуюся в котелок припахивающую массу — он, хотя и был голоден, усомнился, стоит ли есть. Но суп этот был поразительно вкусным. Впрочем, сейчас он в горло не лез — Гарав заподозрил серьёзно, что нарушил своим навязчивым появлением какие–то планы Эйнора. Что у него эти планы есть и что они серьёзны — сомнений не оставалось.

— Поедем в Форност, — сказал Эйнор, за завтраком ни слова не проронивший. Гараву это название мало что говорило (вроде бы читал в книжке, но он не помнил даже, что это за место). А Фередир даже руки уронил:

— Куда?! — подавился он. — До Раздола четыре дня пути!!! Это же обратно и на север!

— Твое дело — не протереть седло задом, — отрезал Эйнор неожиданно грубо. Фередир пожал плечами:

— Да я–то что. Но что мы будем жрать? Я на такие петли не рассчитывал. И потом, нас же трое теперь.

— Вот именно. И у третьего нет ни коня, ни оружия, ни вещей, — пояснил Эйнор. Фередир всем своим видом показал: да мне–то, как скажешь. Но Гараву удивлённо сказал:

— Запросто могли бы всё купить в Раздоле. Хотя… — оруженосец поморщился. — Может, оно и к лучшему. Не видеть эльфов лишний раз.

— А что, они такие страшные? — Гарав вспомнил посаженного на кол и невольно вздрогнул всем телом.

— Нет, что ты… — Фередир собрал миски. — Коней седлай давай, я помою… Не страшные, красивые, мудрые… А только всё равно…

Он дальше ничего не стал объяснять.

* * *

Обратно ехать было скучно. Хорошо ещё, стоило рассеяться туману, как Эйнор как будто ожил. Мальчишки, вёдшие себя тише воды ниже травы, даже вздрогнули, когда услышали вдруг голос рыцаря — Эйнор пел на каком–то незнакомом и красивом языке. Гарав понял, что это эльфийский.

— Ого, у него настроение хорошее стало, — прошептал Фередир в ухо Гараву. — Слушай, он сейчас будет петь много.

Гарав кивнул.

— Pella hisie, penna meyr

orenyan iltuvima lar.

Erya tenn' ambarone sundar

nalye — firie, nwalme, nar.

Tular Valar mi silme fanar.

Meldanya curuntanen tanar.

Minya Vard' elerrile anta;

miruvore Yavanna quanta.

Ulmo — losse earo, yallo

Aule cara vanima canta.

Nesso — lintesse, Vano — helma.

Tula Melkor ar anta melmo.

Erwa na Feanaro hin,

uner mara voronda nin.

Hlara, melda carmeo aina,

laurefinda ve Laurelin:

u–kenuvalye tenn' Ambar–metta.

Hlara enya metima quetta.

Pella hisie, pella nen,

tira iluvekena hen.

Indis.

Engwa indeo olos.

Nava manina elya men.

За туманом, без дома,

моей душе не найти покоя.

До самых ее проклятых корней

ты — смерть, мучение, огонь.

Приходят Валар в сияющих обличиях

и творят мою любимую своим волшебством.

Первой — Варда дарит звездный блеск;

нектаром жизни наполняет Йаванна.

Ульмо (дарит) пену моря, из которой

Ауле создает прекрасный облик.

От Нессы — резвость. От Ваны — кожа.

Приходит Мелькор и дает ей возлюбленного.

Одинок сын Феанора;

никто не остался верен мне.

Слушай, любимая, (плод) святого искусства,

златоволосая, как Златое Древо.

Я не увижу тебя до конца света.

Слушай мое последнее слово.

Из–за тумана, из–за воды

смотрит всевидящее око.

Женщина.

Сон больного разума.

Да будет благословенным твой путь.