Ленг тут же почувствовал симпатию к собеседнику, но тревожное чувство все-таки не оставляло его.

— А какая в этом необходимость? Нет, я не пытаюсь отвертеться, но зачем я понадобился?

Маклорен посмотрел на него с добродушным удивлением:

— А разве вы еще не догадались?

— Нет, — натянуто улыбнулся Лент. — Я ученый и считаю некорректным строить гипотезы на пустом месте. Никто не посвятил меня в суть задания, сказали лишь, что оно секретное и срочное. Очевидно, для его выполнения требуется мое знание Кристины.

— Знание чего?

Ленг догадался, что Маклорен здесь новичок. Кроме того, планету назвали Кристиной неофициально, как-то раз за ужином, в честь знаменитой в то время актрисы. Она была такой же прекрасной.

— Я имею в виду планету номер три, занятую халианами.

— Ну да, конечно, — спохватился Маклорен, — как же я сразу не догадался. Вы абсолютно правы. Мы подбирали человека, хорошо знакомого с этой планетой и особенно с теми районами, где расположились халиане. Банк данных выдал вашу фамилию.

— Но почему я? Тысячи людей побывали на Кристине с тех пор, как Григориан вторгся в эту солнечную систему. Понятно, что большинство не занималось работами, связанными с Моцартом — так мы называли тот район. Но я могу перечислить десяток имен, начиная с моей жены, которая провела там годы. И чем бы вы ни интересовались, я всегда предложу вам толковых экспертов.

«Если таковые вообще существуют», — подумал Ленг. Кристина — огромный мир, такой же разнообразный и таинственный, каким была в свое время Земля.

— Я могу объяснить, чем руководствовался при выборе кандидатуры, — сказал Маклорен. — Видите ли, все, о ком вы говорили, люди штатские, разбросанные после эвакуации по территориям Альянса. Если кого-то и удастся отыскать и он согласится нам помочь, потом наверняка окажется, что у него нет флотской закалки, привычки к дисциплине. Вы — единственный офицер Флота, располагающий необходимой информацией.

— Я всего лишь резервист. По сути, тоже человек штатский.

— Тем не менее Флот счел возможным зачислить вас на службу и доставить сюда. Вообще-то странно, — пожал плечами Маклорен, — что вы, будучи родом с Цезаря, не стали кадровым офицером.

— Вопреки расхожему мнению гражданское население на Цезаре составляет большинство, а моя жена действительно сейчас работает на Флот.

— Но, насколько я знаю, в отличие от вас ее никогда не призывали на действительную службу.

Лент едва не вспылил. Какого черта этот книжный червь копается в его биографии?

Перед глазами возникла Тесс: огненно-рыжие волосы развеваются на ветру, а в небе хлопают и топорщатся полотнища знамен. Ее переполняет гордость при виде марширующих мимо кадетов — выпускников училища. А вот другой эпизод: в баре она набрасывается на какого-то пьяного пацифиста, насмехающегося над Флотом, и насмерть перепуганный бедолага спасается бегством. А вот она лежит в объятиях своего жениха, в его объятиях, и шепчет: «Я понимаю, что мое отношение к тебе как к папочке может показаться не совсем нормальным, но ведь я люблю тебя, милый, а в этом уже нет ничего плохого». Ленг вспомнил ликование Тесс в тот день, когда он объявил о решении пойти на службу. Но когда его комиссовали, она также обрадовалась. Тесс знала о причинах этого поступка и уважала его выбор, посмеиваясь, что для офицера, мечтающего сделать карьеру на Флоте, жена вроде нее — сущее наказание.

— Прошу меня извинить, — сказал Маклорен. — Поверьте, я не хотел лезть в вашу личную жизнь, тем более обидеть вас. Просто, изучив досье, я ознакомился с основными этапами вашей жизни, с вашим психологическим портретом, медицинской картой, et caetera, et caetera. Но о вашем внутреннем мире не узнал ничего. Набор данных в компьютере, к сожалению, не дает представления о человеке в целом, а от этого во многом зависит успех операции. То, чем я занимаюсь, можно отнести как к искусству, так и к науке, а, может быть, в еще большей степени к черной магии. Поэтому я и пытаюсь вызвать вас на разговор по душам.

— Понятно. — Совершенно сбитый с толку, Лент ощутил вдруг какое-то необъяснимое желание все объяснить, оправдаться. — Моя жена действительно еще девочкой мечтала о службе. Но постепенно нашла другое занятие, полностью поглотившее ее. Она поняла, что ее призвание — этология, или, проще говоря, естественная история. Тот, кто хочет серьезно заниматься этой наукой, посвящает ей все свое время. — В памяти всплыл еще один эпизод. Они стоят вдвоем в лунном свете — дело происходит в университетском городке, и она спрашивает, всхлипывая: — Я не очень расстроила своего папочку, скажи мне, скажи?..

— Я бы еще добавил, что для цивилизации это занятие одно из наиболее важных, — кивнул Маклорен.

— Ну, кто-то ведь должен и на боевом посту стоять, чтобы сдерживать орды халиан.

— И потому вы решили пойти на службу.

— Ну, здесь не только альтруизм сыграл роль, — признал Лент. — Тогда ведь еще не было слышно о нападениях хорьков.

Подумать только, я, человек независимых суждений, широко образованный ученый, говорю и мыслю о них так же, как грубый, невежественный солдафон. И мне не стыдно. То, что они вытворяют — ужасно, чудовищно, от их преступлений волосы встают дыбом. С этим нужно покончить. Корабли Флота едва успели нас подобрать, когда они проникли в эту солнечную систему и сорвали нашу работу среди амадеев. Это лишь малая толика их бесчинств, но и ее хватило, чтобы наша жизнь с Тесс пошла наперекосяк. Дело не только в исследованиях. Мы относились к амадеям как к собственным детям, которых у нас не было.