Бредли вытащил кассету с гранатами.

— Не надо! — крикнул Ковач. Он направил автомат халианина в середину люка рубки и нажал на курок. Ничего не произошло.

— Сэр, они спрячутся в противоперегрузочных камерах! — крикнул Бредли. — И придут в себя!

Кассета была помечена тремя красными полосками — она предназначалась для подавления укрепленных огневых точек.

Над самым спусковым курком автомата, слишком близко для руки человека, но в самый раз для короткопалых халиан, располагался рычажок. Ковач перевел его и дал пару очередей.

— Нам нужно, чтобы этот корабль взлетел, — крикнул он, потянувшись за своей кассетой с гранатами. Люк начал открываться. Он бросил кассету во все расширяющуюся щель и прыгнул вслед за ней.

Кассета была не заряжена. Забравшийся в противоперегрузочную камеру пилот-халианин, сжимавший в руках пистолет-пулемет, замер в ожидании, когда она взорвется, чтобы вскочить и расстрелять врагов. Он так и не понял своей ошибки, автоматная очередь прошила его морду.

— Проверь кормовые кабины, — приказал Ковач. — С рубкой все в порядке.

Ковач повернулся и посмотрел на панель управления. Она казалась неповрежденной — ни отверстий от пуль, ни следов расплавленного металла, ни едкого запаха сгоревшей электроники.

Но и ничего знакомого тоже.

— Выкуриваю из норы! — предупредил голос Бредли в наушниках шлема.

Ковач замер. Раздалась нестройная очередь глухих взрывов, через несколько мгновений сдетонировала вторая кассета.

— Каюта с правого борта очищена, — лаконично доложил Бредли. Он бросил две кассеты с двухсекундной задержкой. Халиане, выскочившие из укрытия после первого взрыва, как раз подоспели ко второму.

Теперь там, конечно, сплошная каша.

Четыре противоперегрузочные камеры рубки были адаптивны к форме, то есть, будучи включены, они принимали форму находящегося в них тела. Три камеры съежились настолько, чтобы принять халиан, но одна из крайних все еще сохраняла форму человеческого тела.

— Каюта с левого борта закрыта! — крикнул Бредли, в его голосе слышалось беспокойство, которого не было еще секунду тому назад. — Сэр, хотите, чтобы я подорвал ее? Не можете ли вы меня прикрыть?

Значит, люди все-таки способны управлять этим чертовым кораблем.

Все дело было в том, что ни один из находившихся на борту людей не умел этого делать. И если Ковач правильно понял значение того, что тот халианин выкрикнул за мгновение до того, как заряд плазмы отправил его в ад, корабль давал им единственную надежду пережить следующий…

— Кэп, — доложила Сенкевич, — я взяла пленного, и он говорит…

Ковач уже было тронулся с места, когда радиосвязь прервалась взрывом помех, значительно более громким, чем вызвавший его треск выстрела плазменного оружия.

Сержант Бредли припал к палубе. Его дробовик был направлен на дверь каюты, которую он нашел закрытой. Бредли то и дело оглядывался через плечо, стараясь разглядеть, что творится снаружи корабля.

Ковач поскользнулся на скользкой пленке, образовавшейся на палубе после охлаждения испарившегося металла, и с размаху приземлился на три точки, но трофейный автомат остался направленным на дверь шлюза, в которой появилась Сенкевич.

Плазменная пушка висела на ее плече, конец дула все еще светился. Снаружи один из складов рухнул в образовавшийся внутри огненный шар. Кто-то из оставшихся в живых аборигенов сделал большую ошибку, обратив на себя внимание Си.

— Шевелись! Шевелись, собачья душа! — заревела она на кого-то, находящегося вне поля зрения Ковача. — Или, ей Богу, следующим выстрелом я разнесу тебе башку.

Когда она заговорила, транслятор ее шлема пролаял что-то по-халиански. Не могла же она взять в плен…

Ковач шагнул к капралу и тут же отпрыгнул в сторону, чтобы толстяк в гражданской одежде, обезумевший от страха, не сбил его с ног. Это был тот самый парень в пестром наряде, что пытался проникнуть в корабль. Человек в серебристой форме готов был убить, но этому тогда помешала непредвиденная атака Охотников.

— Он размахивал своей рубашкой из машины, Кэп, — объяснила Сенкевич. Ее глаза, не останавливаясь ни на мгновение, шарили в темноте в поисках затаившихся снайперов. — Я подумала… в общем я не застрелила его. И тогда он пролаял, что на это место должна быть сброшена ядерная бомба, но что он может увести нас отсюда.

— Ты сделала правильно, — сказал Ковач, даже не подумав о том, что извинение Сенкевич за пленение этого человека звучит немного странно.

— Быстро, в рубку! — сказал голос транслятора в ухо Ковача после того, как изо рта пленника вырвался визгливый лай. — Они наверняка уничтожат эту базу, это может произойти в любой момент. Они не хотят оставлять даже следа этих установок!