Рантон ответил гримасой боли. Лютейн попятилась, развернулась и помчалась дальше, от одной дверной ниши к другой. В горле стоял ком. Выживет ли он. Она узнает об этом лишь часа через два, после окончания операции. А пока усилием воли Лютейн заставила себя забыть о Рантоне и посмотрела на крыши. До выстроившихся в ряд антенн оставалось совсем немного.

И вот уже нужное здание словно нависло над головами. Лютейн пришлось напомнить себе, что в нем всего три этажа. Три улицы сходились к площади перед зданием. Лютейн и ее взвод находились на центральной.

— Грелли, давай со своим отделением на левую улицу. Прикроешь нас огнем. Джоллин, твои люди пусть займутся правой.

Сержанты кивнули и увели свои отделения в проулки.

— А что делать остальным, лейтенант?

— А ты как думаешь, Олерейн? — выкрикнула Лютейн. — Разумеется, чайку попьем!

Лицо Олерейна окаменело, и Лютейн тут же обругала себя. Надо держать себя в руках. Но уж очень идиотским был вопрос. Справа загремели выстрелы: отделение Грелли вышло на заданный рубеж. Тридцать секунд спустя дало о себе знать и отделение Джоллина. В окнах третьего этажа засверкали ответные вспышки.

— Давай, дружок, — Лютейн повернулась к Олерейну, улыбнулась. — Разберись с этими снайперами.

Олерейн хищно прищурился, опустился на одно колено, прицелился и осторожно нажал на спусковой крючок. Окно разлетелось вдребезги под восторженные вопли солдат. Потом штукатурка полетела из соседнего окна, та же участь ждала и третье: в дело вступили снайперы Грелли и Джоллина.

— Олерейн! — приказала Лютейн. — Останься здесь и держи на мушке среднее окно.

— Что? Лейтенант, я…

— Выполняй приказ! Остальные — вперед!

Лютейн, петляя из стороны в сторону, устремилась к парадной двери. Два отделения последовали за ней. Тонко посвистывали пули: снайперы халиан не решались поближе подойти к окну и точно прицелиться.

Лютейн остановилась в трех футах от двери и выпустила очередь по замку. Подбежавшие солдаты открыли огонь по дверным петлям.

— Хватит! — крикнула Лютейн. — Назад! — И врезала ногой по замку.

Дверь с грохотом вылетела в холл, Лютейн навела автомат на черный проем и открыла огонь. Из темноты засверкали ответные вспышки. Командиры двух отделений присоединились к ней, поливая холл свинцовым дождем. Внезапно Лютейн ощутила, как обожгло левую руку. Вот черт, ранили! Но она лишь сильнее прижала локоть к поясу, ни на мгновение не отпуская спусковой крючок.

Автомат замолчал, Лютейн, выругавшись, выбросила пустой магазин. Вставила новый. В этот момент ответный огонь стих, и командиры отделений рванулись вперед. Лютейн последовала за ними. Сзади уже напирали солдаты.

И тут же автоматные очереди ударили откуда-то справа.

— Ложись! — крикнула Лютейн, бросившись на пол. За спиной раздавались крики раненых, шум падающих тел. Выругавшись, она стала расстреливать мелькающие в маленькой комнатке тени. Эти ублюдки провели ее: прекратили огонь, чтобы она подумала, что с ними покончено. Когда же солдаты устремились в холл, халиане нанесли внезапный фланговый удар.

Но на большее можете не рассчитывать, со злостью подумала она. Перевела автомат в режим одиночных выстрелов, поймала в прицел одну из теней, нажала на спусковой крючок. Халианин-дернулся и рухнул на пол. За ним последовали и остальные, сраженные выстрелами ее товарищей. От предсмертных криков Лютейн даже поежилась.

А потом крики отрезало внезапно захлопнувшимися автоматическими дверьми. Лютейн, не раздумывая, открыла шквальный огонь. Солдаты последовали ее примеру. Двери лифта мгновенно превратились в решето.

— Прекратить огонь! — проревела Лютейн.

В холле воцарилась тишина.

— Они от нас ушли, — прорычал кто-то из солдат.

— Главное, чтобы они не вернулись. Сержант Марфеш, выставьте охрану у двери, — Лютейн огляделась, пересчитывая волосатых мертвецов. Десять. На шесть ее солдат.

Энильо склонился над стонущей Казрутин, наложил прокладку на рану в груди, закрепил герметиком. Лютейн шагнула к ним.

— Ты дал ей обезболивающее?

— Первым делом, лейтенант! — загерметизировав рану, Энильо повесил флакон на пояс Казрутин, прикрыл грудь разорванной гимнастеркой. — Она продержится до прихода санитаров. — Он коснулся «маячка» на ее поясе, и тот замигал.

Лютейн кивнула, на сердце легла тяжесть.

— Есть еще раненые?

Белардин покачал головой:

— Юна — единственная, кто сразу не отдал концы, лейтенант.

— Мы потеряли семь человек, — Лютейн перехватила автомат. — Пусть же их смерть будет не напрасной. Очистите лестницу.

Солдаты начали стаскивать со ступеней трупы халиан.

— Подождите, лейтенант, — Марфеш разорвала рукав гимнастерки Лютейн, вколола обезболивающее. Потом продезинфицировала рану. — Ничего страшного. Пуля прошла насквозь, не задев артерию. Рука все еще побаливала, но кровотечение практически прекратилось. Марфеш залепила входное и выходное отверстия герметиком: — Может, позвать санитаров?