Я не знаю, как конкретно и по каким именно причинам этого не произойдет.

Я исхожу лишь из понимания природы власти: это не фольклорный чемоданчик «дипломат», плотно набитый взяткой, не ворох бумаг и полномочий, которые можно перенести из помещения в помещение, и даже не кабинет, на котором можно поменять табличку. Один наш деятель уже поменял табличку «генсека» на табличку «президента»; странно, что результат не отшиб охоту развлекаться подобным образом у той части остальных, которой посчастливилось пережить последствия этого.

Власть — это электрический ток, порождаемой обществом, приводящий в движение его мышцы и направляющий его мозг. Ее можно трансформировать — и то аккуратно, потому что она столь же устойчива, как и само общество, — но нельзя сложить и положить в карман.

Поэтому наиболее вероятно, что через год-два после ухода со своего нынешнего поста нынешний президент при всем его мастерстве государственного пиара и личной храбрости будет лишь безусловно уважаемым и безусловно влиятельным, но безнадежно частным лицом.

Путин правил Россией более 8 лет, которые еще не кончились, а с учетом времени исполнения им обязанностей президента и времени от выборов 2008 года до инаугурации нового президента — 8,5 лет. Если же брать время его реальной власти, он может дотянуть и до десятилетия.

Это больше, чем время правления таких руководителей нашей страны, коренным образом изменивших ее облик, как Хрущев и Горбачев. Это лишь вдвое меньше, чем у Сталина и Брежнева. И, конечно, это на порядок — в 10 раз — больше времени Ленина, особенно заметно, если учитывать лишь время его реального и сознательного правления.

Это воистину много, и при всем скептическом отношении к данному персонажу следует признать, что Путин сделал очень много полезного, за что мы должны быть ему совершенно серьезно, без всякого юмора благодарны.

Главной исторической заслугой Путина является восстановление российской государственности, которой попросту не существовало с 1989 по 2001 год. Да, он не воссоздал, а именно восстановил государственность, не просто любовно сохранив, но и усугубив многие ее минусы и растеряв на историческом пути многие органически присущие ей плюсы. И мы поставим ему в счет каждый усугубленный минус и каждый утерянный плюс, и будем правы, но перед этим мы просто обязаны, если желаем оставаться добросовестными, признать значимость и масштаб деяния в целом.

И сказать спасибо.

Сегодня российская государственность используется преимущественно в коррупционных целях — для личного обогащения ее непосредственных членов. Но она по самой своей объективно обусловленной природе, даже со всеми своими недостатками, приспособлена не для этого, а для модернизации общества. Ненадлежащее использование этого инструмента порождает такие же напряжения, как, например, использование молотка для вывинчивания шурупа. Соответственно, возникают постоянно сбои, подрывающие коррупционную систему.

В самом деле: ну кто мог подумать, что следствие всерьез раскроет причины гибели Политковской и действительно покажет, что ее организаторами были люди, всю сознательную жизнь связанные не с Березовским или Кадыровым, но с ФСБ?

С другой стороны, борьба с коррупцией, которая ведется в последнее время в России и которая имеет в целом политические причины, приобретает, тем не менее, значительные масштабы и приносит существенные плоды.

Так, в 2007 году впервые как минимум с начала правления Путина силовики в ряде регионов совершенно неожиданно и незаметно, в том числе и для самих себя, утратили возможность спасать от уголовного преследования своих друзей и коллег, попавшихся на тех или иных неблаговидных операциях. Насколько можно судить, в целом ряде случаев они, несмотря на реально имеющееся желание, не могут остановить уголовные деда (в том числе и рядовые дела, не получившие огласки и не имеющие политического либо аппаратного значения) и, насколько можно понять, ограничивались лишь попытками — и то далеко не всегда удачными — вызвать некоторое смягчение позиции государственного обвинителя.

Это еще далеко не перелом, это лишь робкое проявление качественно новой тенденции, но и оно вселяет забытое чувство надежды.

С другой стороны, описанные позитивные изменения представляют собой совершенно очевидный, хотя пока и локальный, подрыв всего сложившегося государственного строя, основанного на полной свободе произвола, как представителей силовых структур, так и многочисленных «друзей президента».

И это не случайность, но лишь некоторые из проявлений масштаба внутренних и внешних напряжений в ненадлежащим, противоестественным для нее образом используемой воссозданной системе государственного управления.

Ее нормализация, переориентирование на модернизацию и, более широко, организацию прогресса — задача, безусловно, тяжелая и болезненная, но все же более простая и понятная, чем восстановление государственности как таковой.

Второй бесспорной исторической заслугой Путина является пробуждение самосознания российского (и в первую очередь русского, который испугавшаяся правящая бюрократия тут же начала усердно подавлять и дискредитировать) народа и ощущения самоценности России. Наша страна, наше общество уже привыкли воспринимать себя в качестве не беспомощного и бессмысленного обломка некогда великого и могучего Советского Союза, но самостоятельного субъекта истории — да, неизмеримо более слабого, более уязвимого, менее эффективного и достойного, но имеющего самостоятельное значение и представляющего собой самостоятельную ценность.