На этом вечере народный комиссар авиационной промышленности СССР А. Шахурин огласил Указ Президиума Верховного Совета СССР:

«За выдающиеся научные достижения в области аэродинамики, открывшие широкие возможности для серьезного повышения скоростей боевых самолетов, заслуженному деятелю науки, профессору ЦАГИ, руководителю советской школы теоретической аэродинамики академику Чаплыгину Сергею Алексеевичу, ранее награжденному орденами Ленина и Трудового Красного Знамени, в день пятидесятилетнего юбилея его научной деятельности присвоить звание Героя Социалистического Труда и вручить орден Ленина и Золотую медаль „Серп и Молот“.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

М. КАЛИНИН

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

А. ГОРКИН

Москва, Кремль, 1 февраля 1941 года».

Это был первый случай присвоения звания Героя Социалистического Труда советскому ученому, к тому же теоретику. До того высокое звание было присвоено только выдающимся конструкторам, практически использовавшим в своей работе теоретическую мысль ученых.

Ответом на знаменательный Указ была овация, устроенная первому среди ученых Герою Социалистического Труда.

Искренняя радость, энтузиазм, бурные овации собравшихся ученых, конструкторов самолетов и моторов, летчиков и ((рабочих авиационных заводов еще лишний раз продемонстрировали огромное уважение и любовь, которые внушал Сергей Алексеевич всем, кто с ним работал и общался.

Ночью 22 июля, ровно через месяц после бесчестного нападения фашистской Германии на Советский Союз, гитлеровское командование осуществило первый воздушный налет на Москву. Противовоздушная оборона, зенитная артиллерия и истребительная авиация согласованными действиями рассеяли вражеские самолеты на подступах к столице. Однако отдельным бомбардировщикам удалось прорваться и сбросить несколько бомб, не причинивших большого ущерба городскому хозяйству и населению, укрывшемуся в бомбоубежищах.

Сергей Алексеевич оставался дома, несмотря на беспокойство семьи и друзей.

— От прямого попадания бомбы не спасет и бомбоубежище, — говорил он, — ну, а от осколков, от ударной волны надежно охраняют и стены нашего дома!

Как будто нарочно, в подтверждение всегдашней его правоты, в следующий же налет бомба значительной мощности упала, как нацеленная, в бомбоубежище под аптекой на Арбатской площади. Многие из находившихся там погибли. Пораженная не в первый раз проницательностью отца, Ольга Сергеевна узнала также, что среди погибших оказался один молодой человек, живший на даче, но специально приезжавший к ночи в Москву, так как дачные убежища казались ему ненадежными.

Воздушные налеты становились систематическими. Академия наук начала готовиться к эвакуации некоторых институтов и организовала выезд старейших академиков в Казахстан, в санатории местечка Боровое, где имелись лечебные учреждения.

Предложение присоединиться с семьей к академическому поезду Сергей Алексеевич отверг. Он считал своим прямым долгом и обязанностью, как начальник Московской аэродинамической лаборатории, оставаться с ЦАГИ в Москве.

Накануне отправления академического поезда Всесоюзное общество культурной связи с заграницей организовало радиомитинг. Было оглашено обращение группы действительных членов Академии наук, возглавленное Героем Социалистического Труда С. А. Чаплыгиным.

В этом коллективном заявлении говорилось:

«Советская интеллигенция несет сегодня большевистской партии и Советскому правительству свои пламенные патриотические чувства, свою беззаветную готовность отдать все силы, знания, а если понадобится — и жизнь на защиту Отечества».

Провожая товарищей по академическим креслам, Сергей Алексеевич спросил Вернадского, что намерен он делать в Боровом.

— Я решил ехать и заниматься проблемами биогеохимии, и хроникой своей жизни, и историей своих идей и действий — материал для автобиографии, которую, конечно, написать не смогу! — печально улыбаясь, отвечал он.

Воздушные налеты на Москву продолжались. В один из таких ночных налетов мощная авиабомба упала в Машковом переулке и, разрушив половину здания рядом с домом, где жили Чаплыгины, потрясла стены кабинета Сергея Алексеевича.

Утром, узнав о случившемся, позвонил нарком Алексей Иванович Шахурин:

— Сами видите теперь, Сергей Алексеевич, оставаться в Москве вам больше нельзя!

— Почему же?

Шахурин для убедительности повысил тон:

— Потому, Сергей Алексеевич, что с государственной точки зрения неразумно рисковать если не вашей жизнью, то по крайней мере работоспособностью. Вы входите в золотой фонд нашей науки, и государство обязано не просто охранять вас, а создавать и условия для работы…