Марк, сын чиновника эквадорской армии, раздобыл микроавтобус, вмещавший до пятнадцати человек, в котором было удобно везти Хосе до Майами. Он не только выторговал его за минимальную цену, но и переделал внутри, заменив задние сиденья на деревянную лежанку, обитую матрацем, чтобы Хосе мог ехать лежа.

Микроавтобус ярко-красного цвета.

ИНТЕРМЕДИЯ Киоко II

Я вернулась в гостиницу одна среди ночи.

Совершенно обессиленная, однако не усталость вызывает во мне желание зарыться под одеяло.

Я встретила множество людей, размышляла над кучей вопросов, но теперь меня занимает только Хосе. И я не желаю думать ни о чем другом, пока не привезу его в Майами.

Правда, меня огорчает, что так вышло с Ральфом.

Он был так добр, столько со мной возился, и вот мы расстались, поссорившись.

Такое со мной часто случалось с самого детства.

Я решала, что для меня важнее всего, и не думала больше ни о чем, кроме этого.

С самого раннего детства любая проблема, пусть самая маленькая, приводит меня в такое тревожное состояние, что я почти все забываю, как если бы окружающий мир вдруг обрушился.

Должно быть, это связано с преждевременной смертью моих родителей.

Где-то в моем сердце, в потайном уголке моего существа живет эта мысль: мир может рухнуть в одночасье.

Если я не буду знать, что является для меня самым важным в каждый конкретный момент, то не сумею противостоять своей тревоге.

Если постоянно не следить за своими страхами, они начнут множиться и в мгновение ока разрушат мой мир.

И если бы Хосе не научил меня танцевать, я бы всего этого так и не поняла.

Танец помогает мне забыть обо всем неприятном, я поняла это еще в восемь лет.

Однако, как только я решаю, что для меня самое важное, это плохо сказывается на всем остальном.

Например, эта история с Ральфом.

Не знаю, сколько раз мне повторяли еще в начальной школе: «Из-за своего свинского характера ты растеряешь всех друзей».

А друзья — это важно.

Но есть вещи поважнее друзей.

Я развернула карту восточного побережья Соединенных Штатов на столе гостиничного номера.

Нью-Йорк, Нью-Джерси. Пенсильвания, Мэриленд, Вирджиния, Северная Каролина, Южная Каролина, Джорджия, Флорида. Вот штаты, которые я буду проезжать, следуя в Майами.

Я сказала себе: «Ничего, я ведь к этому привыкла на работе».

Если внимательно смотреть на дорогу и крепко держать руль, то благополучно доедешь до любого места, будь оно в Японии или в Америке.

VI Пабло Кортес Альфонсо II

— Держись, Хосе, не вздумай умереть, прежде чем доберешься до Майами, хорошо?

Была уже глубокая ночь, когда раздался телефонный звонок. Звонил этот аргентинец, гомик Серхио, он сказал, что на следующий день Хосе уезжает в Майами, и предложил прийти попрощаться с ним. Мне все не нравится в этом типе, Серхио: его маленькая головка с правильными чертами лица, странно гладкая кожа, женственные руки, дорогие костюмы, воняющее лекарствами дыхание — все.

— Эй, Пабло, мы должны быть благодарны Японии. Знаешь, ведь это японка везет Хосе на машине в Майами.

«Что это за история, — подумал я, — не пойму, радоваться мне или огорчаться». Это та девчонка, уж точно. А мать Хосе, моя сестра Алисия, она же ничего не знает! Она воображает, что ее сын все еще преподает танцы в Нью-Йорке. А у Хосе в голове каша вместо мозгов. Он считает себя прославленным танцором и думает, что мать примет его с распростертыми объятиями. Алисия — гордая женщина, кубинка с каталонской кровью, и при этом ужасно консервативная. Что может подумать о СПИДе женщина, которая за всю свою жизнь не выучила больше двух английских слов и сердится, когда таксисты не понимают ее испанского?

Женщина, не склонившая головы ни перед Фиделем, ни перед Батистой.

Все это ужасно меня расстраивало, я закрыл бар раньше обычного и пошел в одну из тех лавок, что открыты круглосуточно, где купил самую большую банку с ветчиной. Алисия всегда обожала ветчину, с самого раннего детства, и почему-то она особенно любила ветчину в банках. На такси я добрался до автовокзала и, со стаканчиком безвкусного кофе в одеревеневших от холода руках, стал ждать автобуса. По дороге в Квинс я пришел к выводу, типичному для моей жизненной философии: раньше или позже сестра все равно узнала бы правду, это лишь вопрос времени. В важные моменты жизни я имею обыкновение сформулировать какое-нибудь заключение, подходящее к ситуации. Наверное, это мудрость изгнанника: я отказываюсь сгибаться под тяжестью несчастий и мучиться двойственными чувствами. Удастся Киоко довезти Хосе до Майами или не удастся, но в день, когда Хосе не станет, Алисия будет ужасно горевать, и она все равно узнает, что он умер от СПИДа. Может, она уже знает. Женщины, особенно матери, все знают заранее. Хосе хочется увидеться с матерью. Значит, что бы Киоко ни пыталась сделать, хуже уже не будет.