Около машины с номером восемь он остановился. Именно этот знак – знак бесконечности, повернутый на девяносто градусов, красовался на машине зеленого верзилы, когда он впервые сел за штурвал учебно-боевого истребителя.

Сашка хмыкнул, вспоминая, как визжала чересчур любознательная кромосянская девчушка, впервые увидев ужасную «физиономию» драка.

– Запрягаев! – неожиданно услышал он за спиной веселый голос Диты. – Не хочешь показать твоим более молодым товарищам, как летают звездные рекруты?

– Что, прямо сейчас? – буркнул Сашка, плохо представляя себе, как он сможет без какой-либо подготовки сесть за штурвал практически незнакомого самолета.

– Да, сейчас! – тон Диты из доброжелательного неожиданно стал требовательным. – Разве курсант не должен уметь находить выход из любой ситуации? Вот тебе вводная: ты во враждебном окружении, на чужой планете. Твоя единственная возможность спастись и выполнить задание – завести и угнать одну из этих машин. Охраны возле истребителей нет! Пока нет!

У тебя – четверть часа на то, чтобы убраться с этого аэродрома! Можешь начинать! – Дита выразительно посмотрела на свои наручные часы.

Новобранцы недоуменно переглядывались, перешептывались, до конца еще не осознавая серьезность происходящего.

Александра зримо передернуло. Неожиданно он поймал себя на мысли, что он – боится. Боится не того, что не сможет понять, как управлять такой машиной – вряд ли эти остроносые красавцы сильно отличаются от тех ИПЛок, с которых им с Ар"раххом довелось начинать.

«У меня же сейчас совершенно другая моторика»! – с ужасом думал Сашка. – «Руки и ноги мне словно кто-то подменил»!

– Не ссы! – неожиданно подала свой «голос» Ташша. – «Я щас тебе впрысну в кровь адреналину! Надеюсь, это тебе поможет»!

«Доза» гормона, выделяемого надпочечниками, оказалась просто «лошадинной» – у женщины-змеи это был первый «опыт» управления веществами тела человека. Сашка почувствовал, что у него вот-вот вылезут из орбит глаза или начнет сводить судорогой мускулатуру. Чтобы хоть как-то уменьшить «дозу», нужно было срочно начинать двигаться.

«Отмороженный» вдруг почувствовал в своем теле небывалую легкость, движения окружающих его людей замедлились, а звуки…. Они не пропали, как это бывало, когда Сашка «нырял» в «чупа-чупсовое» время, они просто стали другими – более низкими, более растянутыми….

Заречнев коротко разбежался, практически с прямых ног запрыгнул на плоскость самолета, не оглядываясь на удивленные возгласы звездных рекрутов, пошел по покатому крылу к кабине.

Одного жеста его пропуском оказалось достаточно для того, чтобы прозрачная капля фонаря самолета отделилась от фюзеляжа машины, поднялась вверх, являя глазам «непутевого» «внутренний мир» «стрижа» – «альбатроса».

Александр быстро переместился в кресло пилота, его глаза забегали по надписям и указателям приборов. К счастью для Заречнева, все они были выполнены на русском языке.

– Да это просто….. Просто счастье какое-то… – бормотал Сашка «карабас-барабасовским» голосом, непрерывно вертя головой, кончиками пальцев пробегая по тумблерам, клавишам, рычажкам…. – Найти на вражеском аэродроме самолет с надписями на русском языке! Такое возможно только где-нибудь в России! А это значит….. А это значит, что я – практически дома!

Он усмехнулся, вдавливая внутрь клавиши, включающие электросистему «стрижа», терпеливо дождался, когда загорятся и затем – погаснут все предупредительные надписи.

Интуиция Заречнева не обманула – управление и устройство новых машин было максимально унифицировано с теми, на которых довелось полетать звездным рекрутам более ранних наборов.

Сашка коснулся рычажка запуска двигателей, где-то под сиденьем ожили могучие силы, донесся легкий свист, быстро переходящий в другой звук, принятый называть другим уже словом – рев.

Звездные рекруты, как по команде, быстро двинулись прочь от «стрижа» «отмороженного». Дита глянула на часы, махнула рукой кому-то невидимому.

Яркими огнями замигали гирлянды сигнализации, от центрального поста отделилось трое курсантов. Они изо всех сил, быстрым бегом направились к площадке, где «угоняли» самолет. Из-за дальнего ангара выкатилась огромная – тяжелая, широкая и приземистая машина, понеслась к дальнему краю рулежной дорожки, намереваясь перегородить единственный путь к взлетно-посадочной полосе.